|
Хатч посмотрел на неё. Почему бы и нет? – подумал он. – Какие проблемы могут возникнуть из-за ужина? – В городе всего два ресторана, ты же знаешь. Естественно, оба с рыбной кухней – но в одном к тому же подают неплохой бифштекс. – Бифштекс? Тогда это для меня. Я убеждённая хищница. Пусть овощи жрут свиньи и обезьяны! А что касается рыбы… Она свесилась за борт и весьма правдоподобно притворилась, что её тошнит. – Я думал, ты выросла на Карибах. – Ну да, и мой отец был рыбак, так что рыба – всё, что мы ели, без конца и края. Кроме Рождества – тогда у нас была chuvre. – Козлятина? – переспросил Хатч. – Да. Обожаю козлятину. Когда её восемь часов вялят в песке на пляже, а потом заливают внутрь домашним пивом «Понлак»… – Восхитительно, – со смехом сказал Малин. – Ты остановилась в городе, так? – Да. Везде было уже занято, поэтому я повесила объявление на доске, на почте. Женщина за стойкой увидела его и предложила мне комнату. – Комната наверху? У Паундкуков? – Naturellement[33]. – Начальница почты и её муж. Тихая пара, хорошие люди. – Ага. Временами даже кажется, что они умерли – внизу так тихо!… О, да, – подумал Хатч. – Посмотрим, что ты скажешь, если попробуешь привести в дом мужчину. Или даже если просто вернёшься после одиннадцати. Они приблизились к гавани, и Хатч подвёл лодку к стоянке. – Мне нужно переодеться, сбросить эти грязные тряпки, – сказала Бонтьер, забираясь в ялик. – И, конечно, ты тоже одень что-нибудь получше, чем этот скучный старый блэйзер. – Но мне он нравится! – запротестовал Хатч. – Вы, американцы, не имеете совершенно никакого понятия о том, как надо одеваться. Что тебе действительно нужно, так это хороший костюм из итальянского льна. – Ненавижу эту ткань, – сказал Малин. – Вечно она мнётся. – В том-то и суть! – со смехом заявила Бонтьер. – Какой у тебя размер? Сорок второй? – Откуда ты знаешь? – А я хорошо разбираюсь в мужчинах. 23 Хатч встретил её у почты, и они направились по мощёной мостовой в направлении ресторана «Причал». Стоял прекрасный нежаркий вечер; облака сдуло прочь, и над гаванью раскинулся необъятный звёздный шатёр. Жёлтые огоньки подмигивали из окон домов и горели над входными дверьми. Без дымки, в сумерках Стормхавэн показался Малину чем-то словно вернувшимся из далёкого дружелюбного детства. – Это правда очаровательное местечко, – промолвила Бонтьер, обхватывая его руку своей. – Сан-Пьер на Мартинике, где я выросла, тоже прекрасен, но – alors – совершенно иначе! Он весь – сплошные огни и краски. Не так, как здесь, где всё такое чёрно-белое. И там можно так здорово оторваться – классные ночные клубы и всё такое. – Не люблю клубы, – сказал Хатч. – Какой ты скучный, – добродушно заметила Бонтьер. Они вошли в ресторан, и официант, узнав доктора, моментально предложил им столик. Уютное местечко: два разбросанных зала и барная стойка, украшенная сетями, деревянными котелками для лобстеров и стеклянными буйками. Усевшись, Хатч осмотрелся. Чуть ли не треть посетителей – сотрудники «Талассы». |
