|
Только не здесь! – подумал Хатч, готовясь к очередной лекции о жадности и этике при поиске сокровищ. Но, конечно же, пастор остановился у их стола, переводя взгляд с Малина на Бонтьер и обратно. Хатч спросил себя, хватит ли у того наглости прервать их ужин. – О, – сказала Клэр, бросая взгляд на пастора и касаясь своих длинных светлых волос. – Вуди, это Малин Хатч. – Мы встречались, – кивнув, ответил Клэй. Малин с облегчением понял, что под взглядами двух женщин Клэй едва ли примется за свои тирады. – Это доктор Изобель Бонтьер, – сказал Хатч, когда к нему вернулось самообладание. – А это Клэр Норскатт и… – Преподобный и миссис Вудраф Клэй, – твёрдо поправил пастор, протягивая руку Бонтьер. Хатч застыл в потрясении. Его разум наотрез отказался принимать этот неожиданный сюрприз. Бонтьер промокнула губы салфеткой и медлительно поднялась. Она сердечно пожала руки Клэр и Вуди, выставив напоказ ряд ослепительных зубов. Настала неловкая пауза, и затем Клэй, отвесив Малину краткий кивок, повёл жену прочь. Бонтьер перевела взгляд с удаляющейся фигуры Клэр на Малина. – Старые друзья? – спросила она. – Что? – пробормотал Хатч. В глаза бросилась левая рука пастора, которую тот собственнически опустил Клэр на талию. Лицо Бонтьер осветилось улыбкой. – Нет, я ошиблась, теперь поняла, – сказала она, перегнувшись через стол. – Старые любовники. Как это неловко – встретиться ещё раз! Однако, как сладко… – А ты наблюдательная, – промямлил Хатч, ещё слишком потрясённый встречей – и откровением, что за ней последовало, – чтобы отрицать. – Но ты и её муж, вы не старые приятели. На самом деле, мне показалось, что ты ему совершенно не нравишься. Эта скучная нахмуренность, большие чёрные мешки под глазами. Такое впечатление, будто у него выдалась nuit blanche. – Что выдалось? – Nuit blanche. Э… – как правильно сказать? – бессонная ночь. По той или иной причине, – пояснила она и насмешливо ухмыльнулась. Вместо ответа Хатч взялся за вилку и попытался занять себя лобстером. – Вижу, ты до сих пор к ней неравнодушен, – с весёлой улыбкой вкрадчиво продолжила Бонтьер. – Когда-нибудь ты должен будешь мне о ней рассказать. Но сперва давай поговорим о тебе. Капитан упоминал о твоих поездках, так что расскажи-ка о приключениях в Суринаме. *** Почти два часа спустя Хатч с трудом поднялся на ноги и вышел из ресторана следом за Бонтьер. Он слишком увлёкся чревоугодием – увлёкся нелепо, непотребно: два десерта, два кофейника, несколько бренди. Бонтьер не отставала от него ни на йоту, ничего не пропуская. Однако, по ней не скажешь – фигурка ничуть не располнела. Археолог раскинула руки и вдохнула прохладный ночной бриз. – Как освежает этот воздух! – воскликнула она. – Я могла бы научиться любить место вроде этого. – Погоди ещё чуть-чуть, – ответил Хатч. – Ещё пара недель, и ты не сможешь отсюда уехать. Оно войдёт в твою плоть и кровь. – Ещё две недели, и ты не успеешь убраться с моего пути с нужной прытью, monsieur le docteur, – парировала она и оценивающе посмотрела на него. – Итак, что мы делаем сейчас? Какой-то миг Хатч стоял в нерешительности. Он даже и не думал, что может произойти после ужина. Он выдержал её взгляд, и в голове снова слабо зазвенели предостерегающие колокольчики. |
