— Это верно, — согласился Грифф.

— Я что, напилась?

— Думаю, что так.

— Так, ладно, напилась. Ну и что из этого?

— Из этого ничего. Я бы тоже хотел напиться.

— Ну уж нет. Если бы ты хотел напиться, ты бы напился.

— Представь, что я хотел… Ладно, забудем об этом.

— Ты добиваешься всего, чего хочешь. Я вот хотела стать манекенщицей, и сегодня я ею стала. Видишь?

— Вижу.

— Ничего ты не видишь. Просто подсмеиваешься надо мной. Вот только чувства юмора у тебя нет.

— Я просто моллюск, а моллюски никогда не смеются.

— Нет, но они делают жемчуг.

— Устрицы…

— Пожалуйста, не надо про моллюсков и устриц. Я не так уж хорошо себя чувствую.

— Не буду.

— А знаешь, ты очень услужливый человек. Мое желание для тебя как команда. Ты добрый, обходительный, искренний.

— Да, я знаю. Я бриллиант.

— И еще знаешь что?

— Что?

— Мне кажется, там сегодня было довольно много потаскух. Что ты думаешь на этот счет?

— Это вполне возможно, — согласился Грифф.

— Это точно. Даже Мак это заметил. И он говорил об одной из них перед тем, как вы пожали друг другу руки.

— Да, — кивнул Грифф.

— Он хотел причинить тебе боль?

— Когда?

— Ну, когда пожимал тебе руку.

— Нет.

— А мне показалось, что он пытался сделать тебе больно.

— Нет.

— Мне показалось, что да. — Она облизнула губы. — Люблю апрель.

— В самом деле?

— Да. А тебе апрель нравится?

— Да так, месяц как месяц.

— Ну да, я же забыла: моллюскам вообще ничего не нравится.

— Кроме других моллюсков.

— Как же моллюски?.. — Она осеклась и зажала рот ладошкой. — Ладно, забудь.

— Точно так же, как и устрицы, — сказал он.

— Это, наверное, довольно скучно. — Она икнула. — Извини.

— Извиняю.

— Апрель прекрасен и туманен. Он всегда напоминает мне грустные песни вроде «Вчерашнего жасмина», «Синего дождя» или «Серенады в голубых тонах».

— Кажется, ты забыла самую главную, — сказал Грифф.

— Какую же?

— «Я помню апрель».

— О да, да, да. И еще «Лауру». Это ведь тоже апрельская песня, правда?

— Да.

— В апреле ты чувствуешь, как растешь. Все вокруг растет, и ты растешь вместе со всеми. А моллюски растут?

— Моллюски растут.

— В апреле?

— В апреле.

— Может, не так уж и плохо быть моллюском. Особенно в апреле. В январе я ничего этого не замечаю. Моллюскам, наверное, очень одиноко в январе.

— Это вообще одинокая жизнь, — заметил Грифф. — Но мы стараемся как-то устроиться.

— Ну как, ты уже чувствуешь себя немного получше?

— Да, немного.

— Ну и хорошо. А Мак действительно сделал тебе больно?

— Нет.

— А что же тогда вы там делали? Вы были похожи на двоих мальчишек, которые пытаются… Я не знаю. У вас был довольно глупый вид.

— В самом деле?

Мардж пожала плечами:

— Я могу приготовить чашку кофе, ты знаешь об этом.