— Давай остановимся где-нибудь.

— Нет-нет, я сама приготовлю, когда мы приедем домой.

— А твои родители…

— Я не живу с родителями. Ты разве этого не знал? Я жила с подругой, но потом она вышла замуж. А из родительского дома я уехала, когда мне исполнился двадцать один год. Я думаю, это значимый факт.

— В самом деле?

— Ну конечно. Когда тебе исполняется двадцать один год, ты можешь поступать по своему усмотрению. А ты тоже живешь отдельно от родителей?

— Мои родители умерли, — сказал Грифф.

— О, извини, пожалуйста.

— Все нормально.

— Грифф, мне чертовски неудобно. Я сейчас расплачусь.

— Они уже давно умерли.

— Грифф, пожалуйста, не говори больше ничего, иначе я действительно разревусь, а я не хочу плакать. Пожалуйста, Грифф, ведь это был такой чудесный вечер.

— Давай лучше о моллюсках, — предложил Грифф. — Вполне безопасная тема.

— Ты милый мальчик, Грифф.

— А ты милая девочка.

— И вообще, я не думаю, что у тебя нет чувства юмора. И что ты моллюск.

— Но это действительно так. И питаюсь я исключительно дарами моря.

— Что, в самом деле? — с улыбкой спросила она.

— Моллюски никогда не лгут.

— Кажется, я начинаю трезветь.

— Это хорошо.

— И все же мне по-прежнему хочется выпить чашечку кофе. Ты ведь поднимешься ко мне?

— Да.

— Ужасно, когда девушка напивается. Когда я вижу пьяную женщину, я тут же теряю к ней всякое уважение.

— Ну, не так уж все это и ужасно.

— Я не наделала каких-нибудь глупостей? Ну, не надевала на голову абажур от лампы или что-нибудь в этом роде?

— Нет… вот только…

— Вот только — что?

— Ну, тот твой танец, — солгал он.

— Какой танец? — спросила она, и глаза ее заметно расширились.

— Когда ты скинула с себя всю одежду.

— Грифф, я этого не делала, — в ужасе произнесла Мардж.

— Ты сорвала бешеные аплодисменты.

— Грифф, нет! Нет, прошу тебя, я этого не делала! — Затем, поколебавшись, она неуверенно и очень тихо спросила: — Что, в самом деле все так и было?

— Нет.

Она перевела дыхание.

— Ну вот я и протрезвела. Ну и напугал же ты меня. Ты просто вонючка.

— Где вас высадить? — спросил водитель, резко оборачиваясь.

Мардж наклонилась вперед:

— А мы что, уже приехали? — Она стала всматриваться через лобовое стекло машины. — Вон тот третий дом слева.

Таксист кивнул и подъехал к указанному дому. Выйдя из машины, Грифф расплатился, после чего они стали подниматься по ступенькам красного кирпичного дома.

— Это самый конец Гринвич-Виллидж, — пояснила Мардж. — Те пахучие объекты справа — это фабрики.

— Мило, — сказал Грифф.

— Да, очень приятно. Я весь день работаю на фабрике, а когда возвращаюсь домой и выглядываю в окно, вижу другие фабрики. Возможно, это звучит не вполне серьезно, но мне нравится жить в Виллидж.

— Помимо прочего, это дешево.

— Нет, нет, сейчас это очень даже дорого. Времена, когда здесь обитали бедные художники, давно и безвозвратно миновали. Все владельцы домов знают, что люди сегодня рвутся в Виллидж, и заламывают такие цены! Ну, ты сам увидишь.