|
-- Как не русский, так прячется за псевдоним... Один Эренбург удержался, молодец, ценю в людях достоинстве... Ну а Семашко... Встретился бы с ним... Карпинский с Бончем молчат, конспираторы... Лепешинская -- верна, я в ней убежден, тоже из нашей, истинно ленинской гвардии... Поговори с Семашко, по-дружески поговори: "Мы все знаем, шутить с огнем опасно, подумайте..." И пусть напишет статью о роли истинных ленинцев в гражданской войне. Через пять дней Семашко подписал панегирик в честь истинного организатора всех побед Красной Армии против беляков, об "иудушке Троцком", предателе и наймите фашистов; закончил, как и положено: "Сталин -- вера, надежда и гордость народов всего мира". Подслушка зарегистрировала (наблюдение с Семашко, конечно, не снимали): чай теперь пьет молча, все больше пишет, никого к себе не приглашает, успокоился... После нескольких часов мучительных раздумий Абакумов с карандашом перечитал речь Жданова против Зощенко (обожал этого писателя, с дочкой раньше вслух читали, оба покатывались со смеху) и Ахматовой (эту и не знал вовсе; наблюдение за ней вели только потому, что была когда-то женой террориста и контрреволюционера Гумилева, бывшего сотрудника разведки царского генштаба; хорошо, кстати, работал в Африке, тоже что-то сочинял), попросил принести постановление ЦК по журналам, операм и фильмам, потом затребовал специнформацию у своих; те доложили, что якобы сын товарища Жданова сказал отцу в машине, когда ехали на дачу, будто борьба против космополитов, за патриотизм и приоритет русской науки и культуры начинает приобретать ярко выраженный антисемитский характер, отнюдь не антисионистский. Жданов якобы ничего на это не ответил, только пожал плечами. В другой раз, когда сын недвусмысленно высказался против гениальной теории великого ученого Лысенко, любимца товарища Сталина и всего советского народа, Жданов усмехнулся: "Смотри, он тебя скрестит с какой-нибудь морковью или яблоком -- станешь фруктом, а фрукты -- едят..." Была, оказывается, специнформация и о том, что якобы Жданов сказал одному из своих помощников: "Безродный космополитизм мы выкорчуем с корнем -- это историческая задача, поставленная перед нами товарищем Сталиным, но давать пищу врагам о мифическом антисемитизме мы не должны, во всем надо соблюдать чувство меры". И лишь после всего этого, уже вечером, постоянно вспоминая менявшееся выражение глаз Сталина, когда тот говорил о Жданове, министр снял трубку ВЧ и попросил соединить его с той дачей на Кавказе, где сейчас отдыхал товарищ Берия. Маршал выслушал не перебивая, поблагодарил за звонок, поинтересовался, не просил ли товарищ Сталин обговорить этот вопрос с ним, Берия, и после короткого раздумья ответил: -- Как ты понимаешь, мне в этой ситуации давать тебе какие-либо советы нетактично. |
