|
То, что он успел -- после краха Жукова еще -- подкинуть Старцу на "друзей" по Политбюро, постепенно, подспудно, медленно зрело в уме Кобы. Вопрос с Молотовым решен -- • дело времени; после предстоящего ареста членов Еврейского антифашистского комитета жену министра иностранных дел посадят -- вражина; Ворошилов скомпрометировал себя во время войны, эпоха конницы кончилась, Тухачевский был прав, все сталинские фавориты -- Клим, Буденный и Кулик -- не смогли противостоять немцам, бежали, фронт трещал; Каганович -- не в счет; Шверник хорошо зарекомендовал себя в качестве судьи на первых пробных процессах против меньшевиков и технических интеллигентов, но не тянет на самостоятельность; Андреев -- списанная фигура, Хрущев -- мужик, у Микояна сидели дети, Булганин пойдет за тем, кто сильней. Только Егор Маленков, которого я" вернул в Москву, я, и никто другой, понял раз и навсегда, что без меня он -- ничто. Конечно, поскольку безумный Старец забыл, где родился, считает себя квасным русским патриотом, я не смогу -- формально во всяком случае -- претендовать на первую роль; фамилию не менял, горжусь, что мегрел; Егор -- первый, я -- за ним; еще посмотрим, кто сильнее: Фуше или Талейран? А Егор вовсе не Талейран, а если и Талей-ран, то карманный. Жизнь приучила Берия к тому, что мелочей <не существует; именно поэтому информация об Исаеве, чье имя раньше, до панического сообщения Деканозова и Ко-мурова, помнил зыбко (Лео Треппера и Шандора Радо знал, руководители "Красной капеллы"; обоих видел во время допросов, легче всего в голове откладывались не фамилии, а лица), а этого Штирлица, который гнал какую-то информацию по поводу бернских переговоров немцев с Даллесом, не представлял себе; потом и вовсе забыл этот псевдоним -- готовил встречу в Ялте, обрабатывал документы, не до агентуры, судьбы мира решались... Но сейчас, когда близилась схватка, когда Старец может выкинуть фортель и отдать портфель главы правительства Вознесенскому, ситуация по-прежнему была неблагоприятной, и если действительно этот Исаев бабахнет книгу о той службе, которую в ту пору возглавлял он, Берия, его недруги получат в руки козырь, а ведь в Политбюро все его недруги, ибо понимают: ему известно о каждом из них все, абсолютно все, без исключения... Поэтому, приняв Комурова на даче, как и условились, в воскресенье, пригласил его на прогулку по песчаным дорожкам соснового бора, спускавшегося к реке, где у причалов стояли мощные катера (летом любил смотреть молодых купальщиц, выбери какую постатней -- полковник Саркисов через час доставит голубушку к столу: фрукты, вино, коньяк, ванная комната, сладостный момент ожидания любви под крахмальной простыней, потом быстрое прощание: "Вот тебе, лапушка, подарок -- облигация пустяшная, всего двести рублей, но чует мое сердце -- на следующем розыгрыше возьмет пять тысяч";' говорил так потому, что брал в Наркомфине "для оперативных целей"). |
