— Она… была… моей покровительницей…

Не выдержав немигающего взгляда инспектора, он признался:

— Да, у нас был роман!

— Как давно продолжалась ваша связь?

— Почти два года. Этот перстень… Рамона сама мне его подарила! Ей нравилось делать мне подарки.

— А вам, конечно, нравилось их получать, — не выдержал Лейтон.

— А кому бы не понравилось? — огрызнулся художник. — Сам я себе такое позволить не могу.

— А аренду мастерской в Примроуз-хилл, конечно, оплачивала миссис Дэвис? — спросил Найт.

— Я ее об этом не просил!

Констебль возмущенно запыхтел, а инспектор поинтересовался:

— Вы бывали дома у миссис Дэвис?

— Нет, никогда! Мы встречались у меня в мастерской в Примроуз-хилл.

— Вы знаете, где она жила?

— Да, конечно: на Фредерик-стрит. Мы обменивались записками.

Найт и Лейтон переглянулись.

— Мы не нашли в квартире каких-либо любовных записок, — сказал инспектор.

— Наверно, Рамона их уничтожала, — пожал плечами Шерман. Он явно начинал чувствовать себя увереннее. — Ей вообще нравилось соблюдать некую таинственность — она была особой романтической.

— Как вы узнали о ее смерти?

— Из газет, как и все.

— Известно ли вам: ей кто-нибудь угрожал?

— Нет, ничего такого она мне не говорила.

— Когда вы в последний раз виделись с миссис Дэвис?

— Дайте вспомнить, — попросил художник, возводя глаза к потолку и принимая задумчивый вид. — За два или три дня до ее убийства, точнее не скажу.

— Почему вы сразу не признались мне в вашей связи?

— А какой был смысл? И потом, — Шерман осклабился, — вы же сами видели: когда вы пришли, я был не один… Мы с Рамоной были любовниками, это я подтверждаю. Но это все! Я не знаю ничего, что могло бы заинтересовать полицию. А порочить скуки ради имя достойной женщины, которая к тому же погибла такой страшной смертью…

— Вы можете быть свободны, — сказал Найт после паузы. — Только, прошу, не покидайте Лондон, не предупредив нас. Возможно, нам еще понадобится ваше содействие.

— Разумеется, буду счастлив помочь… Всем, чем могу, — зачастил Шерман, радостно вскакивая со стула. — Обращайтесь в любое время дня и ночи.

В дверях он обернулся и неуверенно спросил:

— Извините… а… перстень…?

— Пока останется у нас, — отчеканил Найт.

— Неприятный тип, — поморщился Лейтон, — и, по-моему, он что-то скрывает.

— Я в этом уверен, — кивнул инспектор Найт. — Но пока нам не в чем его уличить.

— Мы продолжим за ним наблюдать, сэр?

— Да, но только не вы — я приставлю к нему кого-нибудь другого.

— Конечно, мы теперь с ним слишком хорошо знакомы, — приуныл Лейтон.

Инспектор посмотрел на него с пониманием: юный стажер явно жаждал действий — поиска улик, выслеживания опасных преступников, стремительных погонь, хорошо бы даже со стрельбой…

— А как прошел ваш визит к банкиру, сэр? — поинтересовался Лейтон.

— Подтвердил то, что мы и так уже знали: Саттерфилд богат, известен, коллекционирует предметы искусства, занимается благотворительностью, устраивает аукцион в пользу молодых художников.