Элина глубоко вздохнула. Так вот в чем дело… Трейси — актриса. Тогда ничего удивительного, что она выглядит как кинозвезда.

— Но ты ведь такая хорошенькая. Не понимаю, что тебе могло бы помешать…

— Никто не даст мне такой возможности, — снова зарыдала Трейси. — Даже показать им, на что я способна. И я не могу отсюда выйти, чтобы меня просмотрели или прослушали.

— Должен же быть какой-то выход, — возразила Элина.

Если кому и следует выступать на сцене, решила Элина, так это Трейси Уинтерс. Ее внутренняя энергия, казалось, прямо переполняла комнату «Пристанища», и даже гроза, бушевавшая за окном, не могла соперничать с силой этой энергии.

— Я уже все перепробовала, — с отчаянием в голосе проговорила девушка. — А теперь у меня закончились деньги, мисс Калверт не позволит мне остаться здесь ни на минуту, если я не смогу платить за эту убогую комнатенку.

После того, что Элина услышала в гостиной, она не сомневалась, что Трейси говорит правду. Виктория Калверт не станет заниматься благотворительностью.

— Теперь ты понимаешь, почему я не могу вступить в обыкновенный брак? — В ее огромных глазах отразилась мольба. От этой девушки исходило какое-то сияние, и Элина с трудом сдерживалась, чтобы не слишком откровенно разглядывать ее.

— Понимаю, — ответила она, представив себе Трейси перед раковиной грязной посуды или рядом с плитой, на которой кипит суп. И воображение Элины живо нарисовало ей заплаканное лицо Трейси, склоненное над кастрюлей с каким-нибудь варевом.

— Так сильно желать чего-то всю жизнь, почти приблизиться к этому, а потом вдруг все потерять… — плакала Трейси.

Эти слова что-то напомнили Элине. Где она могла слышать нечто подобное? Но мелькнувшее воспоминание потонуло в потоке восхищения, которое у нее вызывала эта девушка.

— Но как же ты, бедняжка? — Трейси вытерла слезы. — Ты только что приехала и вынуждена слушать всю эту чепуху! Откуда ты?

— Из Египта.

К изумлению Элины, Трейси соскочила с кровати и принялась восторженно бегать по комнате. Выражение ее лица из трагического превратилось в взволнованное.

— Из Египта! — воскликнула она. — Что я слышу?! Подумать только… А ты сама случайно не египтянка?

— Нет, — ответила Элина, совершенно сбитая с толку внезапной переменой, произошедшей с этой удивительной девушкой. — Я американка, а моя мама была гречанкой.

— Так вот почему у тебя такие прекрасные глаза. Но ты ведь жила в Египте! Потрясающе! Рядом с пирамидами и сфинксами?

— Нет. Я жила в палаточном лагере в Долине Царей. Мой отец был археологом. Он занимался раскопками древних гробниц.

— Не торопись! Расскажи мне все очень подробно — все это так меня занимает. — Глаза Трейси горели, и Элина почему-то поверила, что девушка не притворяется, что ей действительно интересно.

— Ты… тебе действительно интересны египетские гробницы?

— Ах, милая! Когда я вижу изображения сокровищ Тутанхамона, я чувствую, что прошлую жизнь я провела именно в том мире. В школе я играла Клеопатру в пьесе «Антоний и Клеопатра». Мне все это так запало в душу… А ты… ты видела все это своими глазами!

Элина молча кивнула, а Трейси продолжала кружиться по комнате, раскинув руки в разные стороны.

— Как же мне безумно-безумнобезумно повезло, что судьба послала мне тебя! Но почему же ты вдруг уехала из Египта? — Она наконец плюхнулась на кровать и посмотрела Элине прямо в глаза.

Взгляд ее был таким пронзительнопроницательным, что Элина отвела глаза, однако незаметно для себя самой рассказала ей всю свою историю, приведшую ее в конце концов в «Пристанище страждущих».