При Паркере не рекомендовалось обсуждать что-нибудь личное или интимное, связанное с чувствами. По мнению «перегоревшего» полицейского, чувства могли быть только у парикмахеров или декораторов.

— Пойдем, выйдем в коридор, — предложил Карелла.

— Пошли, — согласился Уиллис.

Они прошли через холл в комнату допросов и сели по разные стороны длинного стола. Позади Уиллиса было двойное зеркало, через которое комната просматривалась из соседнего помещения.

— Ну и? — начал Карелла.

— Ну и тебя это не касается, — огрызнулся Уиллис.

— Согласен, но это касается нашего отдела.

— Пошел он к черту, — сказал Уиллис. — Я имею право жить там, где хочу. И с кем хочу.

— Не уверен, что это относится к подозреваемым в двойном убийстве.

— Мэрилин Холлис не имеет никакого отношения ни к одному из этих убийств! — с горячностью воскликнул Уиллис.

— Я в этом не уверен. И наш лейтенант тоже.

— У вас нет причин полагать, что она...

— Но у меня нет причин и считать иначе. Что с тобой, Хэл? Ты же знаешь, что она на подозрении!

— Ну почему? Насколько я знаю, если у человека есть надежное алиби...

— А то ты не знаешь, как получают надежные алиби? Мне известны махровые убийцы, у которых были надежные...

— Она не убийца! — заорал Уиллис.

В комнате наступила тишина.

— И что будем делать? — наконец сказал Карелла. — Ты живешь с этой женщиной, как мы будем заниматься этим делом?..

— Мне все равно, что ты будешь делать.

— Ну если у нас теперь такая ситуация, то все, о чем мы говорим между собой в участке, сразу же становится известным...

— Я не делал и не говорил ничего такого, что могло бы помешать расследованию!

Опять наступило молчание.

— Я хочу с ней поговорить, — сказал Карелла. — Мне надо договориться о встрече через тебя?

— Ну не буду же я тебе советовать, как вести свое дело.

— Я думал, что это наше дело.

— Да, наше, — ответил Уиллис. — Просто у нас с тобой разные представления о том, кто является подозреваемым, так?

— Она сейчас дома? — спросил Карелла.

— Была дома, когда я уходил.

— Тогда, если ты не возражаешь, я бы хотел с ней переговорить.

— Лучше сначала позвони.

— Хэл... — начал было Карелла, потом покачал головой и вышел из комнаты, оставив Уиллиса за длинным столом с двойным зеркалом за спиной.

— И что вы хотите узнать? — спросила она Кареллу.

На ней были синие джинсы и мужская рубашка. «Рубашка, возможно, принадлежит Уиллису», — подумал Карелла. Они находились в гостиной, отделанной деревянными панелями. Было одиннадцать часов утра, в доме стояла тишина, толстые стены не пропускали уличного шума. Трудно представить, что ее когда-то задерживали за проституцию. Она была похожа на девочку-подростка. Безупречная кожа, умные голубые глаза, никакой косметики, даже помады. Но здесь можно вспомнить «Закон мышей». Если в своем амбаре вы увидели одну мышь, то значит, их там не меньше сотни. И если девушку однажды задерживали за проституцию, то, несомненно, она побывала во многих переделках.