|
— Да затем, что истина дороже, юноша! — Дороже, чем что?! — Дороже, чем все, что есть вокруг нас! Истина дороже всего! Селиверстов наконец взмахнул рукой и ударом в лицо свалил Волкова. — Я тебя предупреждал, Степан. — Черт вас возьми, — простонал Волков, — растирая по ушибленной скуле снег и медленно поднимаясь. — А что же с тобой будет, Костя, когда ты найдешь жену и увидишь, что ее изнасиловали?.. Убьешься от внезапного прозрения? Не вынесешь неожиданной правды жизни? — Да я тебя сейчас убью, сука! — Ломака ринулся вперед и тут же снова рухнул в сугроб, на этот раз от сильного толчка. Костя поспешно откатился от места своего падения, вскочил, с ужасом обнаружив, что раздавил драгоценный отпечаток ног Марины. — Костя, да не слушай ты его, — махнул рукой Андрей. — На таком холоде они не станут делать то… ну, на что этот идиот намекает. Причиндалы себе отморозят… — Да иди ты тоже к черту, Жуковский! — крикнул в ответ Ломака. И тут же хлесткий звук, сопровождаемый гулким эхом, донесся со стороны Фабричной улицы. Фонтан бетонной крошки брызнул от цилиндрической опоры монумента, у которой они стояли. Удар чего-то незримого свалил Селиверстова с ног, окрасив рядом с ним снег алыми брызгами. — Ай, блядь! — Василий схватился за предплечье. — Что это?! — вскрикнул Волков, кинувшись к Селиверстову. А в том месте, где он только что был, беззвучно взвился фонтанчик снега. — За машину прячьтесь, быстро! — скомандовал Жуковский, толкая Ломаку к опрокинутой «газели». Снова хлесткий звук и два фонтана рядом с Ломакой. Все четверо прыгнули за спасительный остов автомобиля, который провалялся здесь долгие годы, пожираемый гниением, чтобы сейчас стать преградой между убийцами и их жертвами. Вот он лязгнул под ударом… — Это что, это стреляют, да? — проговорил Ломака, тяжело дыша и глядя на раненого Селиверстова. — Да, стреляют, — сквозь зубы процедил он, осторожно убирая ладонь с простреленного предплечья и глядя на рану. — Ты как? — спросил Жуковский, взглянув на окровавленный рукав комбинезона. — Кость не задета, но все равно, сука, больно. Пуля там еще. Волков взял автомат искателя, водрузил на его приклад свою меховую шапку и слегка приподнял над корпусом машины. Полетели клочья меха, и шапка упала в сугроб, источая запах паленого. — Что-то не пойму я. То слышно выстрел, то нет. Сейчас ведь не было хлопка, — проговорил Степан. — Хлопок… это СВД, — тихо сказал Селиверстов, продолжая морщиться под своим темным забралом. — Уверен? — спросил Жуковский. — Да уверен я. Ее голос ни с чем не спутаешь. — А сейчас что было? — Волков дотянулся до своей шапки и показал свежую дыру. — Бесшумное оружие. С двух стволов херачат по нам. — Пистолет с глушителем? — предположил Жуковский. — Нет. Они из СВД толком попасть не смогли, и второй ствол работал с тем же успехом. Но по шапке попали. Да и по мне вроде из того же оружия. Хотя… Хрен его разберет. Понятное дело… В последние годы не часто приходилось стрелять. Особенно на таких открытых пространствах да из холодного ствола. Даже биатлонист бывалый мазал бы… — Так что это было, если не пистолет с глушителем? — спросил Андрей. — Ну, если по меткости он такой же, как СВД, то это, братцы, «винторез», — вздохнул Селиверстов. — Бесшумное оружие для спецподразделений. С оптическим прицелом, разумеется. |
