|
— Твою мать!.. Закусить бы дал!.. — На. — Теперь Жуковский достал из рюкзака упаковку медицинского бинта и сунул ее искателю под нос. — Ты что, издеваешься? — Сожми зубами и заткнись, — невозмутимо ответил Андрей. Василий повиновался и на этот раз. — Так, молодец. Хороший мальчик. Костя. Костя! Уснул, что ли? — Нет, чего? — Задумавшийся о словах Селиверстова насчет стрелка из их общины Ломака дернул головой. — Помоги рукав комбеза стянуть с подранка нашего. Ну… вот так. Давай. Тяни… Искатель замычал, все сильнее сжимая бинт и мотая головой. — Терпи, братец. Так. Хорошо. — Жуковский внимательно осматривал рану друга, ощупывая пальцем предплечье. Василий замычал еще сильнее, засучил по снегу ногами. — Ну что ты как маленький? — проворчал Андрей. — Слушай, пуля вот здесь, почти вышла. Через рану ее доставать смысла нет. Лучше на выходе сделать надрез. Понимаешь? Селиверстов кивнул. — Вот и славно. — Жуковский достал из ножен охотничий нож и протянул его Ломаке. — Подержи. Затем он облил лезвие ножа своей «Массандрой» и плеснул в рану. — Сука!!! — заорал Селиверстов, выплюнув упаковку бинта прямо Андрею в лицо. — Что ж ты, гад, делаешь! — Да заткнись же ты. — Хмурясь, Жуковский силком запихал бинт товарищу в рот, затем посмотрел на Ломаку и Волкова. — Подержите его, а то, не ровен час, он мне в морду врежет. Двое крепко схватили искателя и стали ждать дальнейших действий Жуковского. А тот, ставший хирургом поневоле, сделал наконец надрез в нужном месте. Селиверстов снова замычал, собирая подошвами горки снега. Андрей надавил пальцами с двух сторон от надреза и поддел кончиком ножа. Пуля выскочила и упала в сугроб. Василий снова выплюнул бинт. — Живодер, мать твою, — прохрипел он. — Ой, что ты, не стоит благодарности, дорогой, — нахмурился Жуковский. — Кстати, это еще не все. — Он снова налил в кружку самогон. — Держи. — Что… — Выпей еще. — Да убери ты… — Пей, твою мать! — рявкнул Андрей. Селиверстов нехотя выпил и поморщился, мотая головой. — Что еще? — проворчал он, тяжело дыша. — Я сейчас рану зашивать буду. Слышишь? — Блин, а это обязательно? — Еще как обязательно. Края раны надо стянуть и зафиксировать. Чем быстрее прекратится кровотечение, тем быстрее заживет. Ну чего я тебе азбучные истины объясняю? Ты же сам бывший военный. Искатель еще. Тьфу… Как маленький. У тебя что, болевой порог ниже плинтуса? — Да на, шей, черт тебя дери! Вот раскудахтался тоже! — Я же говорил тебе, говнюк, не стоит благодарности. И прекрати орать, — покачал головой Жуковский. — Так, Степан, Костя. Вы оружие приготовьте. Те уроды могут попробовать нас обойти. Хотя тут такой пустырь, что… И тем не менее. Следите за флангами. А я сейчас неженку нашего штопать буду. — Ладно. — Степан кивнул и занял оборону у правого края корпуса машины. Ломака, соответственно, взял под контроль левый край. — Чем ты шить будешь, коновал? — проворчал Селиверстов. — У меня тут есть в аптечке. И иголка тонкая, и нить шелковая. Так что все будет сделано как положено. Константин хмуро смотрел на свою зону ответственности, натянув поглубже капюшон, сжимая оружие и подрагивая от холода и напряжения. Он все еще пытался переварить версию Селиверстова, что стреляли по ним не враги. Не охотники, а люди из родной общины. Если так, то, конечно, Марины поблизости нет. |
