|
Больше, похоже, неизвестный ездок акробатических трюков не устраивал, и след непрерывно тянулся к набережной. Вдали уже виднелся изувеченный лихолетьем памятник старому железнодорожному мосту. Метрах в ста шестидесяти правее от монумента был мост настоящий. Точнее, его уже давно не было. Первый пролет с его стальными ажурными конструкциями был опрокинут на берег и разбит на фрагменты, второй пролет одним концом нырнул в реку, и позже его сдавил непробиваемый лед. Далее — пустота, и только одна секция моста уцелела посреди Оби. За ней снова пустота; о существовании моста напоминали только торчащие из реки железобетонные опоры. След снегохода тянулся прямиком к искореженному монументу и на набережной резко поворачивал направо, в сторону разрушенного железнодорожного моста и видневшихся за ним останков речного порта с его мрачным одиноким великаном — портовым краном. Снегоступы охотников и, вероятно, их жертвы оставили отпечатки параллельно зубчатой колее. Но под самим монументом, где снегоход резко взял направо, в нескольких шагах от поваленного микроавтобуса, от которого остались только кузов и днище, эти самые следы преподнесли неприятный сюрприз. Человеческие отпечатки разделились и потянулись в совершенно противоположных направлениях. — Вот же сукины потроха, — проворчал Жуковский раздосадованно. — Чего-чего, а этого мы совсем не могли предположить, да, Вася? — Это точно, — кивнул Селиверстов, потирая рукавицей шлем, словно чесал голову. — Неожиданный оборот. Но похоже, разделились не сразу. Топтались долго. Вот, видите? Как и там, на автовокзале, где в первый раз следы охотников и снегохода сошлись. — Ну да, — кивнул Жуковский. — Видно, что топтались. Опять кто-то на коленях стоял. Только… Внезапно, несмотря на лютый мороз, подкрепляемый порывистым ветром, Ломаку бросило в жар. Глядя вниз, он понял, что здесь опускался на колени не здоровый мужик. Этот след оставлен ножками, чью хрупкость и утонченность не могли скрыть даже ватные штаны. Он сбросил рукавицы и припал к этому отпечатку, трогая примятый жгуче-холодный снег пальцами. — Это Марина… — прошептал он, затем воскликнул в отчаянии: — Какого черта эти сволочи ее на колени поставили?! — Зачем мужики баб на колени ставят? — хмыкнул Волков. Константин услышал это и резко вскочив, кинулся на своего бывшего надзирателя. — Ты что сказал, скотина?! — заорал Ломака, готовый растерзать Степана. Василий резко схватил Костю за капюшон и рванул назад, да так, что Ломака рухнул в снег. Затем искатель взял Волкова за грудки и, оттащив на несколько метров в сторону, зашипел прямо в лицо сквозь опущенное стекло своего шлема. — Степа, ты что, совсем долбанутый? А? — Блин, — сконфуженно буркнул Волков, косясь на испепеляющего его взглядом Ломаку. — Сорвалось что-то. Ну, ляпнул… — У меня в другой раз кулак сорвется, Степа, — зло проговорил искатель, встряхнув бывшего тюремщика. — Понял? Мозг держи включенным всегда. Слышишь меня?! — Да… Да слышу я. Пусти… Только вот… А чего вы ждали, если по-честному, от охотников? Благородства какого-то? У них в плену молодая и красивая девчонка. А они… — Опять?! — рявкнул Селиверстов. — Да что — опять? Вы тоже разум не выключайте! Вы с кем дело имеете? С робин гудами и д'артаньянами? Хрена с два! Да с самыми отвратительными представителями нашего вымирающего вида! Не стройте иллюзий, особенно ты, Костя, насчет их поганого нутра и будьте готовы ко всему! — Зачем, придурок ты чертов! Зачем я должен думать о том, что они могут заставить ее делать?! — закричал Ломака, вскакивая. |
