|
— Черт, как не вовремя-то все… — ворчал Бронислав, грея руки у печи. — Чего ты нервничаешь, командир? — сонно буркнул сидевший в углу на охапке хвороста Рябой. — Как не нервничать? При нормальном раскладе минут тридцать — сорок до Архиона. А мы тут застряли. Вот сиди и думай до конца этой вьюги, что там за пальба была. — Бронь, ну не кипиши ты раньше срока, а? Сам ведь сказал, что выстрелы не пистолетные. А у Тора и Масуда пистолеты. Значит, не наши это. — Молодец, — хмыкнул недовольно Бронислав. — Отличное наблюдение. Только что это значит? Может, положили ребят, а те и не успели ответить. А там Сабрина… — Да перестрелка это была, командир. Перестрелка. И ни одного хлопка пистолетного я не слышал. Не было там наших. — На таком расстоянии пистолет и не услышали бы. — Вот для чего ты себя сейчас накручиваешь? Легче будет от мысли, что наши в засаду попали, что ли? — Не грузи, Рябой, — поморщился Бронислав. — Надо погреться и идти на «Речной вокзал». — Совсем ума лишился?! — воскликнул Рябой, привстав. — В такую погоду да потемну? И куда мы придем? Сейчас на улице даже свою вытянутую руку не видно. Заплутаем и будем шарахаться, пока новый день не настанет да буря не стихнет. И что толку? Я уже не говорю про то, что вообще сгинем в буране этом. Бронислав покачал головой, словно отчасти соглашаясь с доводами Рябого. Прислушался, не стихла ли вьюга. Нет. Снова покачал головой, вздохнул и тихо выругался. — Надо было их не на «Речной» отправить, а до «Площади Ленина». Быстро бы туда дошли. — Ну конечно, — хмыкнул Рябой. — Вот там бы и напоролись на засаду, точно. Ближайшая к Перекрестку Миров станция. И самый логичный вывод — ждать нас возле нее. А если не те, кто за девкой пошел, то монахи Аидовы сцапали бы. На улице их перемирие не действует, ни с кем. Жратву добывают себе, суки. — Да знаю я, — дернул головой Бронислав. — Ну так и не нервничай, коли знаешь. «Речной вокзал» — это верняк. Там точно никто бы не ждал. Просто не успели бы туда дойти, даже если б и догадались. Но не догадались, это я тебе гарантирую. — А следы? — А что следы? У нас фора по времени какая? Тем более что разделились мы. Поди знай, кто и куда пошел. — А снегоход? — Здрасьте, приехали. Ты сам видел, в какую тмутаракань эти следы убрались. — Ну да… ну да… — Бронислав почесал небритое лицо. — Да хватит мандражировать, командир. Уже бесит, честное слово. Тор и Масуд, между прочим, тоже не пальцем деланные. И преследователя завалят, и засаду перебьют, ежели надо. Чего стоят эти лохи с центральной общины в бою? Да ничего. Едаков, молодчага, сделал из них стадо тупое и жвачное. Оглупил, охмурил речами елейными. «Массандрой» ублажил. Думаешь, отчего в центральной общине больше всего самогона делают? Да чтобы пили и не дергались. Допустить, что он сам да вояки его решили отбить жертву?.. Чепуха. Едаков — наш человек. Все он сделал для своего благополучия и для нашего промысла. Войны ой как не хочет. К чему ему все это? У него бабы. У него роскошный быт. У него власть. Все ресурсы общины под его контролем, и их в достатке. И что нужно Анатолику нашему? Правильно. Чтобы все так и было. Чтобы народ работал и добывал для него эти самые ресурсы. Да еще налоги со своих мизерных паек платил. И чтобы не бузил народ. А народ бузить не будет. Ведь у нас с Едаковым договор о мире. И стадо ихнее знает, что не станет Едакова, так и договоры все аннулируются. |
