— Видимо, сэр. Кого Вы ищете?

— Мисс Эвелин Дерек, пожалуйста.

— Вам назначено?

— Нет, — сказал я. — Но она захочет поговорить со мной.

Администратор посмотрела на меня так, словно проглотила горькую пилюлю. Значит, я точно спланировал свое прибытие. Юной леди, несомненно, было бы гораздо удобнее передать меня секретарю, или исполнительному помощнику, или как там еще их называют, чем решать, пускать ли меня туда. А помощник мисс Эвелины Дерек просто ушла на обед, который у нее был назначен в обеденный перерыв.

— Как мне вас представить?

Я извлек визитку Винса Гравера и передал ей.

— Пожалуйста, скажите ей, что Винс получил некоторую недостающую информацию и ей необходимо это услышать.

Она нажала кнопку на своей гарнитуре и покорно передала сообщение кому-то на другом конце. Послушала и кивнула.

— Прямо через холл, сэр, вторая дверь налево.

Я кивнул и прошел через дверь. Ковры стали толще, а декор — дороже. В уголках по стенам были витрины с маленькими горами-фонтанчиками между парой тысячедолларовых кресел. Я тряс головой, проходя через холл, от очень неприятного ощущения успешности, силы и страстного желания, чтобы все об этом знали.

Готов поспорить, они бы лопнули от зависти к Показушнитарию в Эдинбурге.

Я открыл вторую дверь слева, прошел, закрыл ее за собой и обнаружил стол секретаря, сейчас не занятый, и открытую дверь, за которой, несомненно, находился рабочий кабинет, положенный по статусу Эвелин Дерек, поверенному в делах.

— Входите, мистер Гравер, — сказал раздраженный женский голос из кабинета.

Я прошел через дверь и закрыл ее. Кабинет был большой, но не монструозный. Возможно, она еще не была полным партнером в фирме. Мебель — лоснящаяся и ультрасовременная, с большим количеством стекла и металла космической эры. В комнате был только один небольшой шкаф, полка с рядом текстов законов, тонкий и хрупко выглядевший ноутбук, и что-то дорогостоящее на стене. У нее было окно, но оно было матовым до полупрозрачности. Стеклянный рабочий стол и журнальный столик — в кабинете все сверкало, нигде не было видно ни пятнышка, ни отпечатка пальца. Все было душевным — как операционная.

Женщина, печатающая на ноутбуке, могла быть частью офиса. Самые зеленые глаза, какие я только видел, находились за стеклами очков без оправы. Ее черные волосы были коротко подстрижены, открывая утонченные черты лица и изящную шею. На ней был темный шелковый пиджак с соответствующей юбкой и белой блузкой. У нее были длинные ноги, на которых были туфли, стоимостью с выплату по ипотеке, но не было ни колец, ни сережек, ни ожерелья. Было что-то холодное и сдержанное в ее позе, она стучала пальцами по клавишам быстро и решительно, как военный барабанщик.

Она ничего не говорила две полных минуты, полностью сосредоточившись на том, что она набирала. Конечно, она хотела что-то продемонстрировать Винсу, так смело ворвавшемуся в ее день.

— Надеюсь, вы не думаете, что сможете убедить меня нанять вас повторно, мистер Гравер, — сказала она наконец, не глядя на меня. — Что у вас есть такого важного?

Ах. Винс уже уволен. Не будет больше травяной лужайки под ногами, не так ли?

Эта женщина была словно создана для того, чтобы быть очень серьезной. Я взвесил все за и против и решил начать с ее раздражения.

Знаю. Шокирует, правда?

Я решил угостить ее тем же, чем она меня — не говорил ничего, пока Эвелин Дерек не выдохнула нетерпеливо через нос и не повернула холодный неодобрительный взгляд на меня.

— Привет, детка, — сказал я.

Надо отдать леди должное — у нее была отличная, покерная выдержка. Неодобрение превратилось в нейтральную маску.