Я собирался перевезти его куда-нибудь в другое место — сразу после того, как надавлю на мисс Эвелин Дерек и выясню, кому она посылает отчеты Винса.

Думаю, я выглядел потерянным и неряшливым, потому что охранник одарил меня подозрительным взглядом, когда я твердо вошел в здание посреди обеденного перерыва. Я практически видел, как он решал, остановить меня или нет.

Я ответил ему дружественной улыбкой, которая под гнетом усталости и стресса вероятно, уменьшилась до умерено вежливой — и сказал:

— Прошу прощения, сэр. У меня назначена встреча с адвокатом из «Смит Коэн и Мэйклрой». Они на двадцать втором этаже, не так ли?

Он расслабился, и это было хорошо. Под его костюмом было достаточно мышц, чтобы выставить меня за дверь.

— Двадцать четвертый, сэр.

— Точно, спасибо.

Я улыбнулся ему и уверенно двинулся дальше. Уверенность необходима, чтобы убедить людей, что вы действительно имеете право находиться где-то — особенно когда вы не должны там находиться.

— Сэр, — сказал охранник позади меня. — Я был очень вам признателен, если бы вы сдали вашу дубинку.

Я остановился и оглянулся.

У него был пистолет. Его рука не лежала на оружии, но он зацепился пальцем за ремень в пол дюйме от него.

— Это не дубинка, — сказал я спокойно. — Это трость.

— Длиной шесть футов.

— Это предмет традиционного народного искусства озарков.

— С вмятинами и зазубринами на нем.

Секунду я размышлял об этом.

— Я представляю опасность?

— Возьмите одеяло.

Он протянул руку.

Я вздохнул и передал ему свой посох.

— Я получу расписку?

Он достал блокнот из кармана и написал в нем. Затем передал мне. Я прочел:

Получено, одна шестифутовая традиционная трость озарков от мистера Умная задница.

— Правильнее Доктор Умная задница, — сказал я. — Я потратил восемь лет в колледже оскорблений не для того, чтобы носить звание Мистера.

Он прислонил посох к стене позади его стола и уселся обратно на стул.

Я прошел к лифту и поехал вверх. Это было одно из современных изобретений, двигающихся достаточно быстро, чтобы чувствовалась нагрузка на позвоночник и закладывало уши. Двери открылись на двадцать четвертом этаже перед стойкой в приемной. Адвокатское бюро, по-видимому, занимало весь этаж.

Администратор приемной неизбежно была молодой женщиной, и также неминуемо привлекательной. Она гармонировала с солидной дубовой мебелью ручной работы и оригиналами картин, писаных маслом. В воздухе витал слабый аромат лимонного полироля — вариации на тему прекрасной практичности.

Она взглянула на меня с вежливой улыбкой, ее темные волосы были длинными и притягательными, а вырез на блузке достаточно глубокий, чтобы заставить обращать на это внимание, но не настолько, чтобы плохо подумать о ней. Мне понравилась ее улыбка. Может быть, я и не выглядел как побитый бомж. Может быть, я выглядел сурово и непоколебимо.

— Мне жаль, сэр, — сказала она, — но консультационный центр по зависимостям на двадцать шестом.

Ох.

— На самом деле я здесь, чтобы кое-кого увидеть, — сказал я. — Полагаю, что это Смит, Коэн и Маклерой?

Она остро взглянула на меня — но осталась любезной — на фасаде ее стола декоративно было выгравировано название фирмы простыми буквами, без финтифлюшек.