|
К чему нам благомыслие, благонравие, благопристойность? Предлагаю тост за веселье! Будем веселы! Пополним наш курс юридических наук безрассудством и пищей. Да здравствует процесс судоговорения и процесс пищеварения! Пусть Юстиниан и Пирушка вступят в брак! О радость глубин! Живи, мироздание! Мир - это крупный бриллиант. Я счастлив. Птицы изумительны. Как празднично все кругом! Соловей - это бесплатный Элевью. Приветствую тебя, лето. О Люксембургский сад! О георгики, которые разыгрываются на улице Принцессы и в аллее Обсерватории! О задумчивые солдатики! О прелестные нянюшки! Они пасут детей и попутно забавляются любовью! Мне могли бы понравиться американские пампасы, не будь у меня аркад Одеона. Душа моя уносится в девственные леса и в саванны. Все прекрасно. В сиянии лучей жужжат мухи. Солнце чихнуло, и родился колибри. Поцелуй меня, Фантина! Он ошибся и поцеловал Фэйворитку. Глава восьмая. СМЕРТЬ ЛОШАДИ - А ведь у Эдона лучше кормят, чем у Бомбарды! - вскричала Зефина. - Я предпочитаю Бомбарду, - заявил Блашвель.- Здесь больше роскоши. Больше азиатчины. Посмотрите на нижний зал. Стены сверкают зеркалами. - Лучше б у них так сверкали тарелки, - возразила Фэйворитка. Блашвель настаивал на своем: - Посмотрите на ножи. У Бомбарды ручки серебряные, а у Эдона костяные. А ведь серебро дороже кости. - Только не для тех, у кого вставная челюсть из серебра, - заметил Толомьес. Он смотрел в эту минуту на купол Дома инвалидов, видневшийся из окон ресторанчика. Наступило молчание. - Толомьес! - вскричал Фамейль. - Только что у нас с Листолье был спор. - Спор - хорошая вещь, - ответил Толомьес, - но ссора лучше. - Мы спорили о философах. - Отлично. - Ты кому отдаешь предпочтение - Декарту или Спинозе? - Дезожье, - сказал Толомьес. Объявив это безапелляционное решение, он выпил и продолжал: - Я согласен жить. Не все еще кончено на земле, пока можно молоть вздор. Воздаю хвалу за это бессмертным богам. Мы лжем, но и смеемся. Мы утверждаем, но и сомневаемся. Это прекрасно. Неожиданности выскакивают из силлогизма. Есть еще на земле смертные, которые умеют весело отпирать и запирать потайной ящичек с парадоксами. Знайте, сударыни, вино, которое вы пьете с таким безучастным видом, - это мадера из виноградников, которые находятся на высоте трехсот семнадцати туаз над уровнем моря! Вдумайтесь в эту цифру, когда будете пить его! Триста семнадцать туаз! А господин Бомбарда, наш великолепный трактирщик, отдает вам эти триста семнадцать туаз за четыре франка пятьдесят сантимов! Тут его опять прервал Фамейль - Толомьес! Твое мнение - закон. Кто твой любимый автор? - Бер. |
