|
Выезжая из Эсдена, он вдруг услышал чей-то голос, кричавший- "Стойте! Стойте!" Он остановил двуколку быстрым движением, в котором было что-то лихорадочное и судорожное, как будто у него появилась надежда. Это был сын той старухи. - Сударь! - сказал он. - Ведь это я раздобыл двуколку. - Ну и что же? - А вы мне ничего не дали. Человек, дававший всем и каждому, дававший так охотно, счел это требование чрезмерным, почти дерзким. - Ах, это ты, негодный мальчишка? - крикнул он. - Ничего ты не получишь! Он стегнул лошадь и пустил ее крупной рысью. Он потерял много времени в Эсдене, и теперь ему хотелось наверстать его. Лошадка была резвая и везла за двоих, но стоял февраль, дороги были размыты дождями. И к тому же двуколка - не тильбюри. Она была неуклюжа и очень тяжела. А вдобавок множество подъемов. Чтобы добраться от Эсдена до Сен - Поля, он потратил около четырех часов. Четыре часа на пять лье! В Сен - Поле он распряг лошадь у первого попавшегося трактира и велел отвести ее в конюшню. Верный обещанию, данному им Скофлеру, он стоял возле яслей, пока лошадь ела. Мысли его были печальны и смутны. Трактирщица вошла в конюшню. - Не угодно ли вам позавтракать, сударь? - В самом деле, - сказал он, - я проголодался. Он последовал за женщиной; у нее было свежее и веселое лицо. Она проводила его в низенькую залу, где стояли столы, покрытые вместо скатерти клеенкой. - Только поскорее, - сказал он, - мне надо сейчас же ехать. Я спешу. Толстуха фламандка поспешила поставить ему прибор. Он смотрел на служанку с удовольствием. "В этом все дело, - подумал он, - я не завтракал сегодня". Ему принесли еду. Он откусил кусок хлеба, потом медленно положил его на стол и больше до него не дотронулся. За другим столом завтракал ломовой извозчик. Путник спросил его: - Отчего это хлеб у них такой горький? Извозчик был немец и не понял вопроса. Путник вернулся в конюшню к своей лошади. Через час он выехал из Сен - Поля, направляясь в Тенк, откуда до Арраса было всего пять лье. Что он делал во время этой поездки? О чем думал? Как и утром, он смотрел на мелькавшие перед ним деревья, соломенные крыши, вспаханные поля, на пейзаж, менявшийся при каждом повороте дороги. Такое созерцание иногда целиком поглощает душу и почти освобождает ее от необходимости думать. Видеть множество предметов в первый и последний раз - что может быть печальнее этого и вместе с тем многозначительней! Путешествовать - значит рождаться и умирать каждую секунду. Быть может, в самом туманном уголке своего сознания он сопоставлял эти изменчивые горизонты с человеческим бытием. |
