|
Быть может, в самом туманном уголке своего сознания он сопоставлял эти изменчивые горизонты с человеческим бытием. Все жизненные явления непрерывно бегут от нас. Сумрак чередуется со светом. После яркой вспышки - тьма; вы смотрите, спешите, вы протягиваете руки, чтобы схватить мимолетное видение; каждое событие - это поворот дороги; и вдруг приходит старость. Вы чувствуете толчок, вокруг черно; вы смутно различаете перед собой темные врата, угрюмый конь жизни, который вез вас, останавливается, и некто с закрытым лицом, некто, неведомый вам, распрягает его во мраке. Вечерело; уже дети выходили из школы, когда путник въехал в Тенк. Правда, дни в это время года были еще короткие. Он не остановился в Тенке. Когда он выезжал оттуда, - рабочий, мостивший щебнем дорогу, поднял голову и сказал: - До чего заморили лошадь! В самом деле, бедное животное плелось шагом. - Вы куда едете, в Аррас? - спросил рабочий. - Да. - Ну, таким ходом вы не скоро туда попадете. Путник остановил лошадь и спросил рабочего: - Сколько отсюда до Арраса? - Добрых семь лье. - Как же так? По почтовому расписанию значится только пять с четвертью. - А-а! Вы, стало быть, не знаете, что сейчас чинят дорогу, - сказал рабочий. - В четверти часа езды отсюда она загорожена, проезда нет. - В самом деле? - Сверните влево, на дорогу, которая ведет в Каранси, потом переправьтесь через реку и, когда доедете до Камблена, возьмите вправо. Это и будет дорога на Аррас, через Мон-Сент-Элуа. - Но ведь скоро стемнеет. Я могу заблудиться. - Так вы не здешний? - Не здешний - Это хуже. Тем более что тут у нас все проселочные дороги. Знаете что, сударь, - сказал рабочий, - я вам дам совет. Лошадь у вас устала, воротитесь-ка вы в Тенк. Там есть хороший постоялый двор, там и переночуете. А завтра поедете в Аррас. - Я должен быть в Аррасе сегодня вечером. - Это другое дело. Но все-таки ступайте на постоялый двор и возьмите там пристяжную. А конюх проводит вас по проселочной дороге. Путник послушался совета, повернул обратно и через полчаса снова проехал той же дорогой, но уже крупной рысью, с хорошей пристяжной. Конюх, величавший себя почтарем, сидел на передке двуколки. Времени было потеряно много - путник это чувствовал. Стало совсем темно. Они свернули на отвратительную проселочную дорогу. Двуколка переваливалась из одной колеи в другую. Путник сказал почтарю: - Гони рысью, получишь на выпивку вдвойне. На одной из рытвин переломился валек. - Сударь! - сказал почтарь. |
