— Олеся где?

Староста повернулся к ожидающим его слова людям, знаком подозвал одного из мальчишек:

— Олеську Крутову позови, вместе с дочерью, чтобы шла побыстрее.

Тот качнул головой, умчался.

— На чём поедем?

Михаил на мгновение призадумался — как-то он за всеми мыслями самое очевидное упустил… Хочешь, не хочешь, а придётся опять на остров возвращаться…

— Сначала ко мне, там катер возьмём. И — в город.

Староста молча кивнул, потом, видя, что неловкое ожидание затягивается, буркнул под нос:

— Фёдор я. Солнышкин.

— Михаил. Кузнецов…

…Своя фамилия прозвучала настолько дико, что парень даже удивился — уже сколько лет он не знакомился так, как делали это до чумы. Между тем в конце улочки появились знакомые фигуры. Одна повыше, вторая — совсем маленькая.

— Дядя Миша! — донёсся радостный крик девочки, увидевшей парня и припустившей со всех своих маленьких ножек.

Староста тихо произнёс:

— Любит тебя девчонка. А её мама — боится. Немудрено… Ты — вон каков…

— Каков? Был бы другим — сидели бы сейчас всем колхозом на кольях да ждали бы смерти как избавления?

Мужчина отвернулся — крыть было нечем.

— А Олеська… Сама виновата.

— Не знаю, чем она перед тобой провинилась, но ты уж зла на неё не держи, хорошо?

— Да я ей вроде как должен теперь. Благодаря ей жену нашёл…

Светлая улыбка, появившаяся при этих словах на лице парня, совершенно преобразила его, и Олеся, уже приблизившаяся к мужчинам, замерла от неожиданности — таким она никогда не видела своего бывшего нанимателя… А тот, присев, подхватил Иришку, подбросил её в воздух, дочь радостно рассмеялась. Опустив, парень обратился к старосте:

— Ну командуй. A-то нам пора. Завтра вернётесь. Так и скажи своим.

Фёдор кивнул, отошёл в сторонку, к выстроившимся цепочкой мужчинам и подросткам, что-то быстро заговорил, время от времени показывая на разговаривающего с девочкой островитянина, затем вернулся:

— Поехали?

— Поехали.

Снова непонятные пассы, короткая фраза на языке, ничего подобного никто никогда не слышал, уже знакомое радужное сияние…

Все четверо вышли во дворе шахты на острове. Собаки, греющиеся на солнышке, дружно подняли головы. Залаяли на незнакомцев, но тут же перестали после короткого рыка Джаба. Вожак подошёл к хозяину, вопросительно посмотрел тому в глаза. Получив мысленное объяснение, степенно отошёл. Опять улёгся, прикрыл глаза. Открылась калитка в массивной двери, и на пороге появилась Люда. Увидев мужа и незнакомцев, не смущаясь, подошла, приподнялась на цыпочки, чмокнула в губы, показывая, что она тут хозяйка, потом как-то ловко ввинтилась Михаилу под руку, показывая, что имеет на того все права. Ревниво взглянула на молодую женщину, на её дочь, вопросительно — на старосту.

— Мы за катером.

— А… Понятно. Ты уж там не задерживайся. Мне одной скучно.

— Ну ты же не одна…

Он бережно, лаская, погладил её по ещё совершенно плоскому животу. Глаза Олеси расширились, она помрачнела… А парень, совершенно не обращая на неё внимания, поцеловал супругу в щёчку, развернул к входу в шахту, слегка подтолкнул:

— Беги. У тебя режим.

Она тоже поцеловала парня, степенно пошла назад. За ней потянулась верная Дара, время от времени оглядываясь своими жёлтыми глазами на чужаков.