— Мои люди сейчас посты на дорогах держат. Хотим железку оживить. Нашли пару мотовозов, починили. Сейчас проверяем пути. На трассе тоже наши бригады. Но никто не сообщал о том, что ты отправлялся в путь, а тем более — привёл с собой целый караван. Сколько вас здесь? — спросил старосту.

Тот ответил сразу:

— Семьдесят четыре. Мужчин — двадцать, считая меня и подростков. Женщин — сорок шесть. Остальные — дети до четырнадцати лет, обоих полов.

Старшина кивнул головой, вновь обратился к парню:

— Ты их морем, что ли, сюда доставил?

Тот отрицательно мотнул головой:

— Нет. Старой дорогой.

— Что за старая дорога?

Фёдор вмешался:

— Он открывает сияние в воздухе. Шагаешь туда, и оказываешься там, куда он пожелает.

— Что за бред…

Михаил поднял голову, его глаза налились сияющим светом, полностью скрывшим радужку и зрачок:

— Это не бред.

Николай побледнел, но свет, льющийся из глаз островитянина, уже угас, и мужчина на мгновение засомневался — не привиделось ли ему это?

— Не привиделось.

Кровь отхлынула от лица ещё сильнее:

— Ты…

— Я не мутант. Но близок к этому. Впрочем — разговор у меня с тобой будет отдельный. А сейчас нужно людям помочь. Очень нужно. Пошли с Фёдором человек пять, кто знает, как с рыбой обращаться, как ягоды-грибы заготавливать, что здесь сажать можно. Дай семена. Я заплачу за них. С продуктами у них пока нормально. Выделил из своих запасов. До осени дотянут. У них — коровы, козы, куры. Так что думай, старшина. Крепко думай. Техника у них тоже имеется. С горючкой хуже, но я помогу. Так что обузой не будут городу. Скорее подспорьем. И ещё, Николай… Как хочешь, но эти люди — не последние. Я видел немного, но мне хватило за глаза. Будет возможность — ещё народ сюда приведу. Не станешь помогать — прости. Разойдутся наши пути навсегда. Сам с ними жить стану, но…

…Хлопок ладони по пластику заставил его замолчать — старшина горожан смотрел на отшельника с гневом в глазах:

— Ты за кого меня держишь?! За шкуру последнюю?! Мы и так у тебя в долгу неоплатном за первую зиму, за людоедов. И ты впервые у нас помощи попросил. И то — не для себя, для людей! Так что лучше молчи, пока не поссорились…

Неожиданно появилась Лана, поставила на стол поднос с бутылкой водки, пару блюдец с нарезанной закуской, рыбой и мясом. Отдельно — большую чашку со свежим хлебом. Бесшумно исчезла. Николай потянулся к бутылке, открыл, достал откуда-то снизу столешницы три стаканчика из прозрачной пластмассы, налил всем по половинке:

— Будем!

Чокнулись, махнули. Торопливо зажевали.

— Я-то хотел похвастать перед тобой. Видишь — оживаем. Народ прибавляется. Я у работорговцев всех выкупаю, селю здесь. Нас уже почти тысяча. Детишки рождаются. Завели пару ферм. Свиньи, олени. Наладили завод. Рыба у нас не только солёная, но и копчёная!

Снова наполнил стаканы:

— За жизнь!

— За жизнь!

— За жизнь!

Снова выпили, закусили. Михаил толкнул Фёдора в бок:

— Расскажи ему, что у вас за герцог такой объявился…

— Герцог?

Глаза старшины расширились, а деревенский открыл рот…

…Герцог Волк появился в их краях в первую зиму после чумы. Собрал вокруг себя самых сильных, жестоких и злых людей. Начал подминать под свою руку окрестные земли. Действовал по-всякому: кого запугивал, кого — просто убивал… Через два года уже три области платили ему оброк, десятую часть от всего имущества.