Все передаваемые нам мастерами пластинки с рунами проверяла Алина. Как она объясняла, у каждой записи имелся чётко определённый энергетический профиль-рисунок, напоминающий линии Фраунгофера на световом спектре. Ну, или штрих-код на товарах из супермаркетов.

Энергетические профили рунных пластинок она сравнивала с заранее подготовленными эталонами и, если обнаруживала расхождения, без лишних затей возвращала пластины на переделку. Мастера сперва злились (кто-то посмел усомниться в их высочайшей квалификации!), но после привыкли. Благо, что брака у них обнаруживалось немного.

Готовые модули я вставлял в изделия лично. А дальше мы с бывшей невестой Ашкарти вместе проверяли их на совместимость. Лишь после этого я начинал снаряжать БЧ огненной смесью. Сама боевая часть была похожа на ту, какую использовали против магозащиты имперских войск в битве у переправ. Принципиально отличалась только передняя «горловина». Отличалась по форме, а не по материалу. И там, и там для вогнутой внутрь мембраны применялась чистая медь. Вот только раньше эта мембрана напоминала воронку, благодаря которой и образовывалась кумулятивная струя, прожигающая любую броню, но теряющая эту способность уже через метр-другой.

Сегодняшнее изделие имело мембрану гораздо менее вытянутую, в виде сегмента сферы с радиусом, значительно превышающем размеры боеприпаса. В этих условиях кумулятивный эффект выливался уже не в тонкую ниточку высокотемпературной струи, а в так называемое «ударное ядро», отрывающееся от БЧ и бьющее уже на метры, а на десятки метров.

Именно эту возможность (дистанцию поражения) я и взял за основу, когда попытался воспроизвести в мире магии самоприцеливающийся высокотехнологичный продукт отечественного военпрома. Ведь только в этом случае у нас появлялся шанс относительно точно попасть в защитные купола чужих кораблей при изначально неточном выстреле из бьющей «куда-то туда» катапульты…

Испытания опытной партии полностью готовых изделий мы провели спустя полторы недели после возвращения из Пустограда. Испытания, ради вящей секретности, решили совместить с учебно-боевым применением десятка «сифонных насосов», усовершенствованной конструкции, изготовленных, пока мы с Алиной отсутствовали.

Десять дракалер с установленными на баках «сифонами» вышли из драаранской гавани ранним утром. Их сопровождал флагмансткий галеат баталии Краум, с моим личным штандартом на мачтах. Следом за ним двигались «Шустрая щётка» капитана Бартозо, самый быстрый корабль во всём Драаране, и тарата «Пустынница» мастера Брайса, принимавшая непосредственное участие в налёте на Масалах. Всякий, кто видел наш выход из гавани, наверняка бы решил: командор Краум решил лично понаблюдать за работой той хрени, какую зачем-то поставили на дракалерах.

«Насосы? Пожарные? Чтобы тушить загоревшиеся суда?..»

«Да-да, это интересно, но только тушить пожары без рун — затея бессмысленная и дорогая. Гораздо проще купить десяток-другой рунных записей, и никакие насосы уже не понадобятся…»

«Что-что вы сказали? Это не насосы, а огнемёты? Вообще ерунда. Им уже старые добрые файерболы не нравятся… Вот дурачки-то! И денег, небось, потратили целые тыщщи…»

Старые добрые файерболы мне нравились. Однако они имели единственный не устранимый ничем недостаток. Их было нельзя запускать из-под защитного купола. Коснувшись призрачной плёнки, любые магические построения сразу же гасли. Физические предметы таким недостатком не обладали. Наружу сквозь купол они проникали невозбранно.

«Изобретённый» мной в этом мире «греческий огонь», созданный через смешивание канифоли, серы, селитры и местного «земляного масла», магической составляющей не имел, поэтому так же, как стрелы и камни, легко проникал через магозащиту, которая великолепно защищала корабль от внешних воздействий, но никак не препятствовала стрельбе изнутри.