В бухте на внутреннем рейде скопилось около полусотни судов. На внешнем располагалось чуть меньше. Некоторые из них пытались уйти в открытое море, подняв паруса и отчаянно маневрируя между дракалерами и галеатами, палящими друг в друга всем чем придётся, от обычных камней до «сильномогучих» боевых заклинаний. Десятка два кораблей пылали кострами, другие (в неизвестном количестве) уже превратились в плавающие по акватории головёшки-обломки.

Однако самая жаркая схватка проходила на берегу, рядом со зданием бывшего имперского торгового представительства, ставшим потом штаб-квартирой баталии Краум в этом порту-поселении.

Толпа общим счётом не менее тысячи рыл накатывалась на выстроенную перед зданием баррикаду. Немногочисленные защитники отстреливались из арбалетов и луков, швыряли в атакующих файерболы, воздушные и водные сгустки, комья могильного праха. Рунные артефакты вспыхивали то тут, то там, сгорая вместе с хозяевами. Стороны раз за разом сходились друг с другом в отчаянной рукопашной, не жалея ни себя, ни противника. Звенели мечи, трещали древки у копий, громыхали щиты, вопили с отчаяньем раненые, омерзительно чавкала вминаемая ударами плоть…

С моря обороняющихся поддерживал пришвартованный напротив штаб-квартиры корабль. Мощная боевая дракалера, в которой я без труда узнал «Шуструю щётку», самую быструю из всех драаранских судов, а, возможно, что и вообще всех судов в этом мире. Над кораблём мерцала защитная сфера. Капитан Бартозо, насколько мне помнилось, хотя и умел рисковать, но в действительно кризисных ситуациях магическую защиту включал без всяких раздумий.

Каждые десять-пятнадцать секунд защита вокруг корабля исчезала, и тогда с его борта давали залп рунные мастера и стрелки-арбалетчики. Туча стрел и заклятий буквально сметала с причала рвущихся к дракалере врагов, а затем, до того, как защита из рун восстанавливалась, корабельщики успевали дать ещё один залп, выбивая из толпы перед баррикадами наиболее резвых и дерзких…

За кого топить в этой битве, у меня лично вопросов не возникало.

Но появлялись другие, совсем по иному поводу.

Первый: какая сволочь устроила весь этот бедлам?

И второй: где эта сволочь скрывается?

«Можешь проверить, есть ли здесь рядом источники той же энергии, что в пирамидке?» — попросил я Алину.

«Попробую», — девушка сосредоточилась и принялась сканировать окружающее пространство.

Мы прятались в небольшом закутке между парой пакгаузов. Под мороком нас снаружи не видели, но в то же время в любую секунду сюда могли заскочить какие-нибудь ухари из числа бьющихся на набережной батальеров. Тем не менее я свою спутницу не торопил. От того, сумеет ли она засечь кукловодов (а в их наличии я уже не сомневался), зависело многое.

«Там. Один. Но не сильный, — указала Алина на штурмующую штаб-квартиру толпу. — Сильный вон там», — вытянула она руку в сторону моря.

Я мысленно провёл воображаемую прямую, совпадающую с указанным девушкой направлением, и прошёлся но ней «специальным» взглядом. Если бы там что-то действительно было, под такой же иллюзией, как и у нас, моя иммунность эту иллюзию смела бы за считанные мгновения.

Расчёт оказался верным. Я в самом деле увидел то, что для всех остальных было скрыто под мо́роком. Не слишком привычный для местных корабль с тремя мачтами, длинным бушпритом, десятком косых парусов и ровным высоким фальшбортом, скрывающим баковые и ютовые надстройки. Типичный мольфарский «шкут» — основное плавсредство пиратов Заморья. Про них мне рассказывал Дайрус. И даже рисунки показывал…

Шкут не спеша маневрировал на границе внешнего рейда, в районе той линии, где переставала работать обычная «магия мысли», но прекрасно работала рунная.