К этому времени мы уже в достаточной мере разобрались во всех деталях управления здешним портом, выявили преобладающие тенденции в настроениях жителей и определили самые лакомые куски городского имущества.

Для предстоящего дележа захваченной собственности подобные знания играли довольно важную роль. Вообще говоря, я готовился лично принять в нём участие, но господа из Совета сами понизили уровень переговоров — прислали вместо себя даже не первых, а своих третьих-вторых заместителей и несколько командоров и капитанов, которые в «Совет пяти» не входили.

Собственно, из-за этого я и не стал участвовать в тёрках-дебатах по разделению собственности и полномочий. Поручил это дело мастеру Брайсу (как непосредственному участнику битвы за Масалах) и дал ему в помощь команду опытных крючкотворов-юристов — как это ни удивительно, в каждой большой баталии такие тоже имелись. Сам же, с флотилией из одиннадцати кораблей, возглавляемой капитаном Дайрусом (в состоявшейся операции он командовал основными силами и десантом), направился в Драаран.

В главную вотчину «берегового братства» возвращался на «Гордости». Приставку «Стаур» с имени корабля уже сняли, как сняли с мачт и бывшие имперские флаги. Теперь там реяли на ветру стяги баталии Краум — сиреневые полотнища с жёлтым четырёхлистником, оставшиеся со времён Дегриньи. Однако лично себе, как новому командору баталии, я взял ещё один флаг — кроваво-красного цвета, «перечёркнутый» синим косым крестом. В недавней войне с Империей он был флагом мятежной армии, а сегодня вовсю развевался в качестве гюйса на флагманском галеате…

Личины высокородной Астии и Эрхан-бея мы с Алиной сняли с себя сразу же после захвата масалахского порта. Нужда в них отпала, тратить энергию на иллюзии больше не было смысла.

Реновацию «Гордости» (или, если точнее, возвращение прежнего облика) мы планировали провести уже в Драаране, в главном доке баталии. Убрать к бебеням резную порнуху с борто́в, скульптурные финтифлюшки на носу и корме, вернуть галеату нормальные паруса и перекрасить корпус в привычные всем флибустьерам цвета морёного дерева. Единственное, что решили оставить — это убранство «адмиральской» каюты. Комфорт — проблема известная. Привыкаешь мгновенно, а отвыкаешь годами. Поэтому пусть остаётся. По крайней мере, до того дня, когда мы уйдём наконец за Закатное море, а у «Гордости» появится новый хозяин…

Сразу же по прибытии в Драаран меня пригласили на внеочередное заседание Совета пяти. И хотя я туда не рвался, манкировать приглашением показалось мне дурным тоном.

Господа командоры желали узнать подробности битвы при Масалахе. Подробности я им предоставил. Правда, не все. О кое-каких деталях (особенно тех, что касались камня Байаль) стоило и впрямь умолчать.

Когда все вопросы по Масалаху закончились, совещание плавно перетекло во вторую часть нашего «Марлезонского балета», то бишь, в те пункты договорённости между Советом и баталией Краум, что касались завоевания всего побережья.

— Когда вы предполагаете начинать, командор? — достаточно благодушно спросил меня Га́рсиа.

— И в каком месте? — тут же поддакнул Бунтао.

— Сроки и место определим по готовности, — пожал я плечами.

— Готовности чего? — нахмурился председатель Совета.

Я мысленно ухмыльнулся.

Всё-то им покажи-расскажи, да ещё и заранее. Нет уж, господа командоры! Что именно мне надо подготовить, какой конкретно сюрприз, вы узнаете, только когда я его применю на конкретном противнике. А до того момента всякая информация будет считаться секретной. И даже капитаны баталии Краум будут владеть ею только в той части, что касается лично их.