Лицо даруджа отразило ужас, потом гнев. — Наглое замечание. Достаточные слои сладостных ароматов, наложенные в течение достаточных лет, нет, декад, привели к формированию устойчивого и поистине неотразимого букета нежнейших благоуханий. — Он замахал пухлой, бледной рукой. — Чудная аура, чтобы привлечь влюбленных бабочек…

— По мне, так скорее мух…

— Это нецивилизованные земли — но разве вы видите хоть одно насекомое поблизости?

— Ну, если спросишь, несколько утонуло в твоих масляных волосах.

— Точно. Наших враждебных недругов постигнет та же участь.

— А, — сказал Быстрый Бен, — вот и Вискиджек. Наконец. Слава богам.

Темнота проглатывала улицу по мере того, как на город опускалась ночь. Главные перекрестки освещали несколько масляных ламп; прошел случайный взвод несших с собой фонари гидрафов.

Завернувшийся поверх доспехов в плащ Коль прятался в нише. Он смотрел на этот взвод, видел, как он проходит в конце улицы, видел, как постепенно уменьшался желтый круг света, пока ночь снова не предъявила свои права на город.

Тогда он вышел и взмахнул рукой.

Муриллио щелкнул вожжами, заставляя волов тронуться с места. Фургон заскрипел и затрещал на выбитых, обожженных камнях мостовой.

Коль зашагал впереди, на одну из улочек. Ее еще не вполне очистили от мусора. В пределах видимости находились три разграбленных храма; казалось, их обитатели еще не вернулись назад. Как и в четыре храма, виденных ими днем.

Сейчас перспективы казались мрачными. Похоже, выжили лишь жрецы из Трелла, а это последнее место, куда они хотели бы попасть. Прошел слух, что политическое соперничество достигло уровня насилия, едва члены Совета Масок освободились из-под контроля могучих союзников. Как освободились и от присутствия принца, традиционно умерявшего их эксцессы. Будущее Капустана не обещало быть счастливым.

Коль повернул направо — на северо-восток — и снова помахал рукой. Услышал приглушенные проклятия Муриллио, когда тот ударил вожжами по спинам волов. Животные были голодными и уставшими, фургон перегруженным.

Возьми нас Худ, мы совершили ужасную ошибку…

Он услышал над головой хлопанье птичьих крыльев, стихшее через миг, и не придал этому значения.

В мостовой были выбиты глубокие колеи от проезжавших здесь бесчисленных телег — в последние дни они везли ломаный камень — но их ширина не совпадала с шириной оси ривийского фургона. Его широкие колеса создавались, чтобы бороться с высокой травой и грязевыми лужами. Муриллио не мог удержать повозку от попадания в одну из колей, и ехал он медленно, застревая, ударяясь об углы, что было явно неприятно животным.

Коль услышал сзади еще одно тихое проклятие, вдруг оборвавшееся странным хрипом и щелканьем вожжей. Он обернулся: тело Муриллио упало с сиденья, с треском ломаемых костей ударилось о камни мостовой.

Здоровенная черная фигура — на краткий миг она показалась крылатой — стояла на крыше фургона.

Муриллио недвижимо лежал под передними колесами.

Страх пробрал даруджа. — Что за…

Фигура сделала жест. Черное волшебство потекло от нее, набегая на Коля.

Дарудж с проклятием прыгнул вправо, с лязганьем металла покатился по мостовой, ударившись о первую ступеньку храма, сделанную в виде полумесяца.

Однако магия текла потоком слишком широким, чтобы от него скрыться. Бурля и вращаясь, чернильная сила затопила улицу, словно внезапное наводнение.

Лежащий на боку, прижатый к ступени храма Коль смог только закрыть глаза рукой, когда сила накатила на него — и отступила.

Исчезла. Моргая, Коль заворчал, опустил ладонь, увидев темную фигуру в доспехах, идущую прямо к нему со стороны дверей храма.

Периферическим зрением он заметил в руках пришельца длинные мечи, один из них странно искривленный.