Тук заговорил: — Скажи, сирдомин, лед все еще сковывает море?

— Не более чем на лигу, Тук. Какое-то неожиданное изменение течений очистило гавань. Но бури все еще сильны, и лед в гавани трещит и гремит, словно десять тысяч сражающихся чертей. Ты не слышишь?

— Нет.

— Да, я понимаю, здесь звук слаб. Но у подножия крепости он силен, словно началась осада.

— Я… я помню ветер…

— Он больше не достигает нас. Еще один каприз погоды, и я ему благодарен.

— В пещере Матроны, — сказал Тук, — нет ветра.

Затрещало дерево — устрашающий звук разнесся по всему обломку Мекроса. Леди Зависть прекратила взбираться к разрушенному фрагменту улицы. Подъем внезапно стал более крутым, камни под ногами обдало морозом. Разочарованно зашипев, она открыла садок и проплыла по воздуху туда, где ожидала ее Ланас Тог.

Т'лан Имасса даже не покачнулась на ненадежном насесте. Ветер трепал рваную кожу и куски одежды. Торчащие в теле мечи покрылись инеем.

Перепорхнув на ее сторону, Леди Зависть яснее различила источник устрашающе громких звуков. С их плотом столкнулась большая льдина, и сейчас она рвала его бок, смешивая обломки с бурлящей водой и ледяной крошкой.

— О ужас, — вздохнула Зависть. — Кажется, нас толкает на запад.

— Все же мы плывем к земле, — ответила Ланас Тог. — И этого достаточно.

— Этим курсом нас занесет на двадцать лиг от Коралла, и все по бездорожью, если я правильно помню карту. Ах, как я устала от блужданий. Ты уже изучила наш дом? Если не считать перекошенного пола и тревожных видов из окна, он роскошен. Знаешь ли, не выношу дискомфорта.

Т'лан Имасса не ответила, продолжая всматриваться в сторону севера.

— Вы все похожи, — фыркнула Леди Завист. — Нужны были недели, чтобы вызвать у Тоола желание поговорить.

— Ты уже упоминала это имя. Кто Тоол?

— Онос Т'оолан, Первый Меч. Уже в нашу первую встречу он был изодран сильнее тебя, так что у тебя еще есть надежда.

— Онос Т'оолан. Я однажды видела его.

— Конечно, на Первом Собрании.

— Да. Он говорил против Ритуала.

— Значит, ты его ненавидишь.

Т'лан Имасса ответила не сразу. Плот под ними бешено дернулся, один конец поднялся и опустился, когда переменившееся течение набрало силу, и снова поднялся. Однако Ланас Тог даже не шевельнулась. — Ненавижу? Нет. Я, конечно, была не согласна. Все мы были против него, и он уступил. Так все думали.

Леди Зависть скрестила руки на груди: — То есть?

— Что истина определяется числом голосов. То, во что все верят, должно быть истиной. Когда снова увижу Оноса Т'оолана, скажу ему: ты один был прав.

— Не думаю, что он затаил обиду. И, еще подумав… я заподозрила, что он уникален среди Т'лан Имассов.

— Он Первый Меч.

— Я имела столь же раздражающую беседу с Моком. Я поинтересовалась, почему он и его братья еще не бросили вызов тебе. Сену и Туруле сражались с Тоолом — и проиграли. Мок будет следующим. Оказалось, сегуле не сражаются с женщинами, если те не нападают. Так что не советую на них нападать.

— У меня нет повода, Леди. Если найду хоть один, тогда…

— Ладно, скажу более прямо. Тоолу нелегко пришлось и против Сену, и против Туруле. С Моком он, вероятно, будет на равных. Ты равна Первому Мечу, Ланас Тог? Если действительно хочешь достигнуть Собрания целиком, а не по частям, будь сдержаннее.

Железо заскрежетало о кости, когда Ланас Тог пожала плечами.

Леди Зависть вздохнула. — Что же я сочту более угнетающим? Пытаться завести с тобой и сегуле светскую беседу или смотреть в страдающие волчьи глаза? Состояние Гарата даже комментировать не стану, потому что скотина все еще на меня зла.