Вниз. Самое время.

Тук согнул голову, когда Тоол осторожно положил его на пол. В проеме двери встала фигура — воин в белой эмалевой маске с двумя рубцами. В каждой руке по мечу. О, я его знаю. Или нет?

Человек не шевелился, просто смотрел, как Тоол отступает от Тука. Изрубленный Т'лан Имасс снял двуручный меч с крючка. — Мок, Третий среди сегуле, когда ты покончишь со мной, ты заберешь Тука Младшего из этого места?

Лежащий на боку Тук увидел, как маскированный воин согласно кивнул. Мок, проклятый дурак. Ты готов убить моего друга… моего брата.

Смазанное движение — воины сошлись слишком быстро, чтобы Тук мог уследить. Сталь зазвенела о камень. Искры озарили стены комнаты и сломанные пыточные машины — вспышки озарения, танцующие на металле и дереве всполохи. Туку казалось, что это освобождены все вобранные этими механизмами за несчетные годы мучения.

Этими искрами.

Этими воинами… и всем, что таится в их темных душах.

Свободны, извиваются, пляшут как укушенные пауком, дерзают ответить…

Ответить…

Где-то внутри — битва продолжалась, маскированный теснил Т'лан Имасса все дальше — зашевелился волк.

Ловушка. Его согнутый, но не сломанный механизм, клетка ребер… Он все ближе видел разбитый остов… чего-то. Массивный брус, его конец закован в черную твердую бронзу. Покрыт клочьями кожи и меха.

Клетка, клетка.

Тук Младший сунул под себя сломанную руку, уперся в камни гноящимся, изуродованным плечом, почувствовал, как рвется плоть, когда он поворачивается, подтягивает ноги, чтобы встать на колени. Затем руки, сжать кулаки, упереться в плиты. Встать, перенести вес на бедра — они скрипят и грозят подломиться. Мышцы и сухожилия истончились.

Он снова уперся руками, поднял колени, вставая на узловатые штуки, что когда-то называл ногами.

Равновесие. Сейчас. И потом.

Дрожа, покрывшись потом под неузнаваемыми обрывками туники, Тук медленно выпрямился. Голова кружилась и готова была отключиться. Но он стоял.

Крюпп задохнулся, поднимая ее, кладя ее руку себе на шею. — Ты должна коснуться, подруга. Этот мир — он сделан для тебя. Понимаешь? Дар — есть те, кого нужно освободить.

Освободить.

Да, она понимает это слово. Она жаждала его, молилась ему, склоняла голову перед его алтарем. Свобода. Да, это имеет смысл.

Как и эти ледяные воспоминания, падающие и падающие на нас.

Освободить… напитать землю…

… высвобождение смысла, эмоций, дар истории — земля под ногами. Ее слои, так много слоев…

Напитать землю.

Что это за место?

— Протяни руку, дражайшая Майб. Крюпп умоляет тебя! Коснись…

Она подняла трясущуюся руку…

Прямо.

Чтобы увидеть, как Тоол склоняется под ударами, его кремневый меч движется все медленнее с каждым рушащимся ударом.

Прямо. Шаг. Один шаг. Сойдет.

Клетка, шевелящийся волк, волк, жаждущий вздохнуть — невозможно…

Он потянулся к балке, ее торчащему бронзовому концу.

Один шаг и осесть.

Вперед, высоко подняв руки — правильно — брус, казалось, сам потянулся ему навстречу. Встретил грудь — ребра — кости разлетелись во взрыве боли…

Касание…

Клетка. Сломана! Свобода!

Волк вздохнул. И завыл.

Молот высоко взлетел в дрожащих руках Бруда. Железо замерло…

Когда вой Бога всколыхнул воздух, нарастающий вой, зов…

И ответ.

Перед стенами возникали из праха Тлан Ай. Звери ринулись молчаливой серой волной, прорываясь через К'чайн Че'малле — разрывая неупокоенных рептилий, валя их вниз. Бронированные твари исчезли под этим потоком.