Представший перед ним Джагут был почти лишен плоти. Ребра торчали наружу, полоски содранной кожи и мышц свисали с них жуткой гирляндой. Костлявое, изуродованное лицо искривилось, когда он обнажил клыки. — Привет, — прорычал он. — Я Раэст. Страж, пленник, проклятый. Азат приветствует тебя, насколько это умеет потеющий камень. Я вижу, в отличие от двух лежащих у входа, тебе двери не нужны. Да будет так. — Он скользнул на шаг ближе, склонил голову. — А, ты здесь не взаправду. Только твой дух.

— Как скажешь. — Его мысли вернулись в ту ночь Фестиваля. Неудача в саду при поместье. Воспоминания о магии, взрывах, его собственном неожиданном путешествии в царство Тени, Гончие и Котиллион. Такое же путешествие… Он изучал стоявшего перед ним Джагута. Возьми меня Худ, эта тварь — Джагутский Тиран, тот, которого освободили Лорн и Т'лан Имасс. Или, скорее, его остатки. — Почему я здесь?

Ухмылка стала шире. — Следуй за мной.

Раэст вышел в коридор, свернул направо. Каждая из освежеванных ног двигалась со скрипом, словно все кости в них сломаны. Через семь шагов коридор окончился двумя дверями — одна посередине, другая слева. Джагут открыл левую дверь, показав круглую комнату. По ее стенам шла винтовая лестница, ступени вросли корнями в камень. Света не было, но Паран обнаружил, что все видит.

Они стали спускаться. Ступени казались плоскими сучьями, отходящими от могучего древесного ствола. Воздух потеплел, наполнился влагой и запахом почвы.

— Раэст, — сказал Паран, продолжая спуск, — ассасин и глава Гильдии… ты говорил, что они спят — как давно они лежат здесь?

— Я не меряю время днями здесь, в Доме. Азат взял меня. С этого момента немногие пытались войти, пробовали свои чары, даже продвигались на ярд — но Дом отверг их всех. Эти двое у порога были здесь в момент моего пробуждения и с тех пор не двигались. Следовательно, Дом уже выбрал.

Как выбрал Мертвый Дом Келланведа и Танцора. — Все это хорошо, но не мог бы ты их разбудить?

— Я не пытался.

— Почему?

Джагут поколебался, оглянулся на капитана. — Не было нужды.

— Они тоже стражи? — спросил Паран, когда они продолжили спускаться.

— Не так. Меня достаточно, смертный. Незваные слуги, быть может. Твои слуги.

— Мои? Мне не нужно слуг — я не хочу слуг. Более того, мне все равно, чего Азат ждет от меня. Дом обманулся в своих расчетах, Раэст, и ты можешь сказать ему это. Скажи ему, пусть ищет другого… совсем не такого, как я.

— Ты Владыка Фатида. Этого не отменить.

— Что? Дыханье Худа, лучше Азату придумать способ отменить свой выбор, Джагут! — пробурчал Паран.

— Его не изменишь, я уже сказал тебе. Нужен Владыка, и это ты.

— Не хочу!

— Я проливаю реки слез над твоим положением, смертный. Мы пришли.

Они стояли на твердой почве. Паран считал, что они углубились в кишки земли на шесть, может быть семь уровней. Стены исчезли, вокруг только тьма; почва под ногами — сплетение извитых корней.

— Я не могу идти дальше, Владыка Фатида, — сказал Раэст. — Иди во тьму.

— А если откажусь?

— Тогда я убью тебя.

— Не прощу этого ублюдку Азату, — буркнул Паран.

— Я убью тебя не ради Азата, но из-за напрасного спуска. Смертный, ты лишен чувства юмора.

— Думаешь, у тебя оно есть? — резко ответил капитан.

— Если ты не решишься идти дальше… ничего. Только рассердишь меня. Азат терпелив. В конечном счете ты совершишь это путешествие, хотя привилегия моего сопровождения дается только раз.