‑ Я иду в «Арозу», ‑ ответил я на его вопрос. ‑ Позавтракаю. Пойдем? А что, в самом деле?

Стефан тряхнул головой, и мне на щеку упали капли его пота. Я в который раз восхитился его постоянством ‑ он цепляется за свои привычки, серьезно относится не только к бегу, но и к множеству других вещей. Стефан адвокат. В пятнадцать лет нас связывали две вещи: отсутствие опыта в отношениях с девушками и плохие оценки по физкультуре. Теперь нам обоим за сорок, мы оба твердо стоим на ногах. Заметив как‑то, что от свиных ножек, маковых рулетов и светлого пива у меня на боках начал откладываться жир, я предложил Стефану заняться бегом. Обычно наш маршрут проходит по берегу Изара между Рейхенбахским и Виттельбахским мостами. Однако я убежден, что привычка не должна превращаться в оковы. И теперь мне стало жалко Стефана.

‑ Тогда, может, встретимся в час в «Дукатце» и пообедаем? ‑ предложил я и вытер щеку.

‑ Договорились. ‑ Махнув рукой, он побежал дальше.

‑ Я кое‑что тебе расскажу, ‑ крикнул я вдогонку.

‑ Восемь часов. Передаем новости. ‑ Шумела кофеварка. Радио рассказывало о поездке канцлера по восточным федеральным землям. Я листал «Абендцайтунг» и «Зюддойче» ‑ эти солидные газеты всегда лежали в «Арозе» на стойке бара. В них ничего не говорилось про убийство журналистки.

‑ Летнее болото! ‑ Ким налила себе, как обычно, чашечку эспрессо, убавила громкость приемника и села на табурет у стойки. Склонилась над листком бумаги ‑ какой‑то квитанцией. На фоне ее темнокожего декольтированного бюста кофейная чашечка казалась еще миниатюрней. Кроме меня в «Арозе» не было ни одного посетителя, снаружи тоже. На тротуаре стояли стулья, аккуратно выстроенные в ряд. Дверь была раздвинута на всю ширину, но маркизы еще не подняты. Приемник что‑то бормотал. Я тихо и мирно завтракал сдобными кренделями, прихлебывая черный кофе.

‑ Клаус‑Петер поднял меня сегодня с постели какой‑то странной историей, ‑ сообщил я.

Ким водила пальцем по строчке квитанции, словно по азбуке для слепых.

‑ Он рассказал мне про убийство ‑ кажется, в редакции журнала «Мишель».

‑ Убийство? ‑ Теперь ее внимание устремилось на меня. ‑ Давно у нас такого не было.

‑ Но в газете об этом ни слова.

‑ Раз Клаус‑Петер говорит, значит, так и есть. Его сообщения всегда подтверждаются, ‑ заявила Ким. ‑ Кого же убили? ‑ Я лишь пожал плечами. ‑ Ах, да! Ты ведь еще не был в своем салоне и не слышал последних сплетен.

‑ Мне еще этого не хватало. Впрочем, ты права.

‑ Держи меня в курсе. Не из газет же мне узнавать, кто убийца.

‑ Но я ведь не инспектор криминальной полиции.

Мои брюки неприятно липли к сиденью, обтянутому искусственной кожей, и я слегка ерзал. За дверью кафе с шумом проехал мусоровоз. У меня еще было время.

‑ В твоем салоне тоже затишье? ‑ поинтересовалась Ким.

‑ Все нормально, пара моих мастеров сейчас в отпуске, так что остальные загружены почти так же, как обычно.

Два парня в футболках возились у ковша мусоросборника, потом совместными усилиями закинули на платформу пластиковый мешок с тяжелыми отходами. Загрохотал механизм, к запаху солярки добавилось что‑то сладковатое. Ким направила на себя струю вентилятора и громко заявила:

‑ Я бы дважды подумала, прежде чем сесть в такую жару под колпак сушки.

‑ Ким, у нас в салоне нет таких колпаков, и мы не делаем химию.

Мимо, в сторону Мюллерштрассе, прошагал мужчина с хозяйственной корзинкой, кажется, сотрудник одной из дневных газет, «Зюддойче» или типа того. Не мой клиент, поэтому я все время забываю его фамилию. Мусоровоз двинулся дальше, влача за собой шум и вонь.

‑ Закрывай свое заведение и поезжай куда‑нибудь, ‑ посоветовал я Ким и снова повернул вентилятор к себе.