‑ Не получается. ‑ Ким покачала головой. Ее волосы неподвижно лежали ровными светлыми волнами, создавая странный контраст с темной кожей и темно‑карими, бархатными глазами. ‑ Я пока еще не могу доверить мое кафе новенькой девчонке. Такая неловкая! Да, не спорю, она милая и надежная, но ты не поверишь, сколько раз в день она натыкается на мой табурет, а ведь он всегда стоит на одном и том же месте.

Я подумал, что табурету не место в проходе, но счел за лучшее промолчать. И пока Ким сетовала на недостатки своей помощницы, я одним глазом успел прочесть в рубрике «Калейдоскоп», что в Ираке обнаружена самая древняя на свете парикмахерская, существовавшая еще во втором тысячелетии до нашей эры. Надо же! Вот так сохраняются некоторые вещи ‑ несмотря на все войны и катаклизмы, тысячи лет! Я макнул солоноватый крендель в черную жидкость. Белая мякоть набухла, на корочке заблестели капли кофе. Пожалуй, древняя Месопотамия может стать выигрышной темой для моей осенней демонстрации причесок в Лондоне. Или сейчас ее не стоит затрагивать? Я решил рассказать о своих задумках Джулии, моему хореографу.

Ким впилась глазами в последний кусочек моего кренделя и о чем‑то серьезно размышляла.

‑ Вот на твоем месте, ‑ заявила она, ‑ я бы действительно уехала куда‑нибудь на недельку, скажем, в Италию.

Сама Ким была родом из Камеруна, однако, как все жители Мюнхена, мечтала об Италии. Раньше она держала бар вместе с мужем, жилистым парнем из италоязычной части Швейцарии. Потом выставила его, якобы из‑за того, что у бедняги неприятно пахло изо рта. Хотя сам я никогда этого не замечал. Теперь она управляет «Арозой» одна. Сюда приходят многие швейцарцы, живущие в Мюнхене.

‑ А сама я полетела бы на Кубу, это точно.

‑ На Кубу? С чего это вдруг?

Двумя пальцами Ким подцепила со стойки кристаллик соли.

‑ Понимаешь, ‑ вздохнула она, и ее бархатные глаза устремились куда‑то вдаль, ‑ мужчины там совсем другие. ‑ Она вдруг подошла к радио и включила его на полную громкость. Оттуда грянула та же самая латиноамериканская попса, которую я слышал час назад в телефоне Клауса‑Петера.

3

В салоне Беату обступили Агнесс, Деннис и Керстин.

‑ Александра Каспари умерла, ее убили! ‑ сообщила мне Беа. Моя стилистка по окраске волос явно владела информацией лучше, чем бывалый репортер Клаус‑Петер.

‑ Кто тебе сказал? ‑ спросил я. Остальные мастера потихоньку разошлись по рабочим местам.

‑ Сотрудница из «Чистой косметики». Звонила десять минут назад и хотела с тобой поговорить. Том, у меня нет слов.

Ну и дела! Сначала я слышу про труп в редакции «Мишель», а теперь про Александру!

‑ Возможно, какое‑то недоразумение, ‑ возразил я. ‑ Ведь Александра была здесь вчера вечером.

‑ Ты ее красил? ‑ спросила Беа.

‑ В платиновую блондинку, ‑ сообщил я. ‑ Пришлось повозиться, зато вышло классно.

‑ В платиновую? Значит, все совпадает. Пиарщица сказала…

‑ Кто?

‑ Ну, та сотрудница по связям с общественностью из «Чистой косметики». По ее словам, у Александры якобы были платиновые волосы.

Кому понадобилось убивать Александру? Мать‑одиночку и успешную журналистку? Сама мысль об этом показалась мне нелепой.

‑ Сейчас я позвоню главной редакторше, ‑ сказал я. ‑ Ева Шварц наверняка скажет мне точно.

Красные губы Беаты растянулись в радушной улыбке. Так она всегда встречает своих клиентов. За моей спиной стояла ее девятичасовая клиентка Вера Цернак. Как всегда, она прежде всего направилась в сортир.

В своем кабинете я набрал телефон Евы Шварц.

‑ Журнал «Вамп», приемная главного редактора; Барбара Крамер‑Пех у телефона.