‑ У меня есть кое‑какие предположения. Что ты скажешь про вашего редакционного фаворита ‑ Клеменса Зандера? Может, это с ним она занималась любовью перед смертью?

‑ Александра и Клеменс… ‑ Клаудия смотрела куда‑то сквозь меня. ‑ Вот это штука! Вообще‑то, я и сама могла бы додуматься до этого. ‑ Клаудия засмеялась. Люди за соседними столиками повернулись к нам.

‑ Что тут смешного? ‑ спросил я.

‑ Извини! ‑ Она все никак не могла успокоиться. ‑ Ох, этот Клеменс! ‑ воскликнула она. ‑ В самом деле, никого не пропустит, прямо хоть застрелись! Теперь и Александру! Как это получается? Как он это делает? Вероятно, потребность у него такая. Томас, пожалуйста, скажи мне одну вещь: правда ли, что мужчины с большим носом… то есть… правда ли, что у мужчин с большим носом и хвост тоже большой? Ну, скажи. Правда? ‑ Она смеялась, а ее плечи ходили ходуном, поднимались и опускались, словно кто‑то дергал за невидимые нитки. Внезапно она посерьезнела. ‑ Что она тебе все‑таки рассказывала? Как ты думаешь, у нее было все серьезно с Клеменсом? Сама я не говорила с ней об этом.

Вечер обещал затянуться.

Потом мы приземлились в «Морице». Клаудия заказала коктейль из фруктовых соков, я порцию «Олд фэшнд». Мы наблюдали за работой бармена. Свен действовал ловко и внимательно. Сахар и вода, чуточку апельсинового «оранженбиттер», кубик льда, все остальное наполняется бурбоном, потом ломтик лимона. Я всегда мечтал стать еще и барменом: слушать, смешивать напитки, выработать чувство меры и пропорций.

Клаудия сунула палец в мой стакан и облизала его.

‑ У этой штуки в самом деле старомодный вкус, ‑ заметила она. ‑ Как у ревности.

‑ Почему ты заговорила об этом?

‑ Из‑за Александры. Ведь все могло сложиться совсем иначе.

‑ Как же?

‑ Ева часто засиживается до поздней ночи в редакции, причем как раз в последнее время. Потом она ходит, заглядывает во все комнаты. А на следующий день заявляет: «Прошу вас, дорогие дамы, навести порядок в ваших кабинетах. Редакция превратилась в настоящий свинарник».

‑ И что же? Какое это имеет отношение к убийству?

‑ Ну, возможно, она совершала такой вот обход. И ей, возможно, не понравилось то, что она обнаружила. Ведь по редакции ходят слухи.

‑ Ты имеешь в виду, про Еву и Клеменса? Я не верю! Ева замужем уже много лет, и ее брак, насколько мне известно, достаточно счастливый.

‑ Это всего лишь слухи. ‑ Мобильный телефон на столике безмолвно вспыхнул синеватым светом, но Клаудия не обращала на него внимания. ‑ Если бы у Евы была связь с Клеменсом и если бы она застала его с Александрой ‑ тебе ясно, что это значит?

Я подпер щеку рукой и попросил Свена повторить. Тот кивнул.

Через полчаса мы стояли на тротуаре, меня слегка штормило, слегка. Выпил я многовато. Клаудия заявила, что превосходно себя чувствует, просто супер.

‑ Куда двинем теперь? ‑ спросила она.

Ладно, двинем так двинем. Действительно, куда? В «Иван»? Там слишком много педиков, сказала Клаудия. В «Шуман»? Там избыток занудных журналистов, сказал я. Увешанные золотом посетители «Аромы» нас тоже не привлекали. «Ингес Каротте» ‑ тоже не альтернатива. Клаудия что‑то напевала, а я вспомнил, что Алеша собирался заглянуть в «П1». Тут Клаудия заявила, что мы должны этому помешать. В такси мы опустили стекло; лившаяся из приемника музыка смешивалась с ветром от быстрой езды. Клаудия пела удивительно красиво, у нее оказался чистый и светлый голос. Я представил себе, что мы будем мчаться вот так в ночи целую вечность, словно убегая от кого‑то ‑ возможно, от самих себя. Но чуть позже мне пришлось пожалеть, что я не отправился вместо этого домой.

Алеша стоял перед «П1» в толпе других жаждущих, верней, чуть в стороне ‑ сунув руки в карманы, насупленный, как всегда, когда хотел чего‑то добиться.