‑ Сейчас ведь разгар лета. Какая баня?

‑ Тут, на материке, но не в Исландии. Еще ты познакомишься с моими родителями.

‑ Я бы с удовольствием, правда, но сейчас это просто невозможно. Меня ждут тысячи дел.

‑ Все ясно!

‑ Пойми меня. Этот несчастный случай и вообще вся история с убийством ‑ они не идут у меня из головы. К тому же я не совсем восстановился. Перелет‑то ведь длинный. Потом мой салон, клиенты. Сейчас я в самом деле не могу все бросить.

‑ Проклятье! Ведь речь идет о моем дне рождения, о моем тридцатилетии. Томас! ‑ Когда он произносит мое имя с ударением на последнем слоге, эффект драматический. Алеша уже не говорил, а орал. Он в ярости сорвал мой давнишний подарок ‑ майку с надписью «Wish you were here» (Хорошо бы ты был тут). ‑ Вечно ты во что‑нибудь влипаешь. Ясно, эти твои убийство и несчастный случай для тебя дороже всего на свете. Но в ту ночь на мосту ты был просто пьян как сапожник! Вот и все, пойми, в конце концов! И если ты в самом деле считаешь, что тебя кто‑то столкнул, пожалуйста, обратись в полицию. Пусть там во всем разберутся.

Я взял его за запястья.

‑ Значит, ты тоже считаешь, что это возможно? Тогда останься и присматривай за мной.

‑ Черта с два! Я тебе не нянька и не телохранитель. И нечего меня шантажировать!

Его глаза были темные‑претемные. Ресницы будто накрашенные.

‑ Ты безумно своенравен и упрям, ‑ заявил я.

‑ А ты деспот. При этом невероятно самонадеянный, ‑ огрызнулся Алеша.

Я обнял его и больше не отпускал.

Уже стемнело, когда меня разбудил телефон. Алеша спал, обняв меня обеими руками.

‑ Алло?

‑ Что ты вытворяешь? Мальчик мой!

‑ Мама!

Я встал ‑ акт вежливости.

‑ Почему вы не позвонили мне сразу? Скажи лишь одно: руки не пострадали?

‑ Руки целы и невредимы. Только глаз подбит.

‑ Он хоть видит? К таким вещам нельзя относиться легкомысленно. Переломы какие‑нибудь есть? В твоем возрасте кости срастаются уже не так быстро.

‑ Мама!

‑ Почему с тобой всегда случаются такие вещи? Вон Регула живет себе без травм, слава богу! Просто ты неуклюжий! Как тогда, в твой день рождения, кажется, десять тебе исполнилось? Когда ты шел по стволу дерева и упал. Высота была всего‑то полметра, но ты ухитрился сломать ключицу. Я до сих пор помню, как твой отец схватил за грудки бедного господина Берга, ведь тот давно должен был спилить это дерево на дрова. А ведь твой отец редко терял самообладание, сам знаешь. Мне кажется, тогда ты упал нарочно, чтобы привлечь к себе внимание. Ты был эгоцентричным ребенком.

‑ Это давно известно.

‑ Как можно свалиться с моста в центре города?

‑ Я хотел устоять на парапете, но не удержался и потерял равновесие. О'кей, я был не совсем трезвый.

‑ Твой молодой друг тоже был там?

‑ Алеша? Да.

‑ Ты перед ним так выпендривался, да? Хотел понравиться? Когда ты только образумишься? Дело ведь нешуточное. Все могло закончиться печально.

‑ Да, мама.

‑ В любом случае ты должен вылечиться до конца. Не спеши выходить на работу, пускай клиенты подождут. Приезжай ко мне в Ниццу. Привози с собой своего друга. Я буду рада. Вероятно, ему будет интересно побывать в музее Матисса. И в галерее фонда Маэт! Ведь он, кажется, имеет отношение к искусству? А за покупками съездите в Сен‑Тропез. Я знаю, ты любишь покупать там вещи.

‑ В самом деле, это было бы великолепно. Но Алеша завтра улетает, а у меня слишком много дел.

‑ Что тебе это убийство? Все‑таки жертвой была замужняя женщина. И скажи‑ка, ты рассказываешь полиции все, что тебе известно?

‑ Да, конечно.