|
Отто наблюдал за ним повсюду: в конференц-залах и богатых особняках, на задних сиденьях лимузинов и в уютных салонах частных самолетов. Пожалуй, Проктору нужно было бы заниматься не наукой, а страхованием на все случаи жизни. Ведь именно это он и делал – продавал богатым людям страховку с красивым названием «Ораниос». Может, планета действительно двигалась к гибели, а может, и нет. (Нет, надо быть честным: Земле угрожала гибель.) Мнения могли разниться, но для горстки избранных, чьи несметные богатства хранились на бесчисленных номерных счетах банков всего мира – от Каймановых островов до Гонконга, – слова Проктора звучали вполне осмысленно. Почему бы не отдать часть денег на реализацию запасного плана Б, хотя бы ради собственного спокойствия? И какой может быть цена, если речь идет о спасении твоей жизни? (Но цена была. Один миллиард долларов.) А вдруг, пока длится полет, эти счастливчики смогут вести привычный для себя образ жизни, причем целых восемьсот лет? Чем вам не билет первого класса, когда в соседних вагонах – грязь, вонь и людишки калибром помельче, напиханные туда как селедки в бочку?
Молоток аукциониста звонко ударяет о стол. Продано. Но в конечном счете кто оказался пассажирами и кто – грузом? У Отто с самого начала имелись подозрения на этот счет, но только когда Сингх вывел его из стазиса, он понял, что́ на самом деле задумал Проктор. Этот человек дал инвесторам то, о чем те просили: веревку достаточной длины, на которой все они смогут повеситься. «Итак, настало время для очередного сна», – думает Отто. Нынешний утратил заметную часть своей привлекательности. Небо за окнами его нового кабинета помрачнело. Прекратившийся было дождь пошел снова, став еще сильнее. Отто снимает телефонную трубку. – Кэмпбелл слушает. – Как обстановка на Аннексе? – Все наши силы приведены в полную боевую готовность… Разрешите узнать, каким будет план. – План для всех: выполнять поступающие приказы. Продолжать аресты и допросы. – Вы имеете в виду, арестовывать… каждого? – Кто-то что-то знает. Мне нужно, чтобы этих людей нашли. И подгоните машину к подъезду. – Куда мы отправляемся? – Ненадолго прокатимся за город. Окончив разговор, Отто присоединяется к Системе интеграции сознания. Он входит туда через заднюю дверцу и вызывает корабельный манифест. Коллегия по надзору была лишь началом; настало время как следует почистить дом. Он склоняется над клавиатурой. Цепочка набираемых имен становится все длиннее.
«Главное преимущество слепоты – отсутствие страха перед темнотой», – думает Паппи. Во время их беспорядочного бегства что-то произошло; небольшая ошибка, неверный поворот, потом еще и еще, и он оказался один. Его окликали. Он слышал голоса, пытался идти в том направлении, но снова забрел не туда. Голоса звучали все тише, а потом и вовсе пропали. Зловоние усиливалось. Паппи оказался в канализационном коллекторе. Он услышал и вскоре стал осязать крыс, щекотавших ему ноги. На свету он еще как-то различал очертания, но в кромешной темноте становился полностью слепым. Так он бродил несколько часов подряд, одной рукой держась за стену, а другой ощупывая воздух. И вдруг происходит чудо: его пальцы нащупывают лестницу в стене. Он поднимается, медленно и осторожно, достигает верха. Держась левой рукой за ступеньку, он вытягивает правую и нащупывает решетку. Сквозь нее хлещет дождь, заливающий ему лицо и волосы. Паппи со всей силой давит на решетку, но та не поддается. – Эй! – кричит он, стуча по решетке. – Сюда! Мне не выбраться! Он снова и снова повторяет свою мольбу. Он уже готов оставить надежду на вызволение, когда снаружи раздается голос: – Что ты тут делаешь? Голос мальчишечий. |
