– Долго рассказывать, – говорит мальчишке Паппи. – Ты можешь поднять решетку?

Мальчишка пыхтит, пытаясь сдвинуть ее с места.

– Ее заклинило.

– Найди крепкую палку, а еще лучше – какую-нибудь железку. Она послужит рычагом.

– А что вообще случилось? – спрашивает мальчишка. – Нас тут вроде как быть не должно.

– Не оставляй меня. Мне самому не выбраться, – говорит Паппи, не отвечая на его вопрос. – Пожалуйста.

Юный помощник исчезает. Может, совсем убежал? Паппи слишком долго держится за ступеньки лестницы, и у него устали руки. Вряд ли он сумеет благополучно спуститься обратно. Но потом он слышит лязг. Вернувшийся мальчишка подсовывает что-то (вероятно, железяку) под кромку решетки. Медленно, со скрипом решетка поддается. Мальчишка отодвигает ее, протягивает руку и помогает Паппи вылезти.

– У тебя рука кровоточит, – говорит он.

Наверное, ободрал в туннеле или на лестнице.

– Мистер, нам нужно выбираться отсюда.

– Откуда именно?

Но Паппи снова один. Его спаситель исчез, растворился, как облачко дыма. Дождь не унимается. Паппи выбирает направление. Через пять шагов его руки натыкаются на кирпичную стену. Куда теперь? Он останавливается, прислушивается. На него накатывается лавина звуков: крики и топот множества ног. Неподалеку происходит что-то значительное. Паппи ощупью идет вдоль стены, пока та не заканчивается. Перед ним снова широкое пространство. Кто-то проносится мимо него, едва не сбив с ног.

– Прошу вас, подскажите…

– Идем, не отставай! – кричит женщина, но не ему.

– Я и так стараюсь! – хнычет ребенок.

– Нам нельзя здесь застревать!

Мимо пробегают люди. Паппи напрочь потерял ориентацию. Ему кажется, что толпа движется в одном направлении, потом в противоположном, а затем в двух сразу. Паппи умоляет помочь ему, однако никто не откликается. Кто-то толкает его в спину, и он падает.

– Смотрите, куда идете! – досадливо кричит Паппи.

Но человек продолжает идти, не обращая на него внимания. Быть старым означает быть обреченным на забвение. Никому нет дела до Паппи. Мир проносится мимо: бурлящая человеческая река, от которой он отделен. Это клуб, членом которого он перестал быть. Потом он чувствует: вокруг что-то изменилось. Людской поток поменял направление. Люди кричат, орут, вопят. Не разобрать ни слова. Кто-то хватает его за руку и помогает встать.

– Что с тобой, старик? Тебе нужно поскорее выбираться отсюда!

Человек подталкивает его. Паппи слышит другие шаги. Сюда движется другая группа людей. Эти идут в ногу. Он идет дальше, дважды падает, но поднимается и продолжает идти. Множество голосов повторяют нараспев:

– Прибытие свершилось! Прибытие свершилось! Прибытие свершилось!

Толпа вокруг Паппи густеет. Его толкают вперед, снова и снова.

– Паппи! – вдруг слышит он.

Кто его позвал?

– Паппи, оставайся там, где стоишь! Я сейчас протолкнусь к тебе!

Это Матерь. Паппи пытается удержаться на месте, но не может. Толпа неумолимо напирает на него.

– Прибытие настало! – скандируют собравшиеся. – Прибытие свершилось! Прибытие свершилось!

– Возьми мою руку!

– Где ты?

– Справа от тебя. Держись за меня!

Но он не может. Ему не поднять руки.

– Паппи!

Голос Матери тонет в скандировании толпы. На нее со всех сторон надвигаются цепи охранников. Паппи едва способен дышать. Он в плотном людском кольце. Толпа вдруг устремляется вперед, и Паппи чувствует, как его ноги отрываются от тротуара.