– Я горжусь тобой, – сказал я Джейсону.

Он прошел через шлюз и скрылся за дверцей шаттла. Остались только Квинн и Тия.

– Жаль, что я не смог тебя переубедить, – сказал Квинн.

– Это невозможно, но спасибо, что попытался.

– Скажу еще раз: ты не обязан этого делать. Инвесторы не заслуживают такого подарка. Ты ничего им не должен.

Квинн ошибался. Они сделали все, о чем я просил, и даже больше.

– Помнишь ту ночь, когда мы сидели в твоем логове? Незадолго до вторжения охранников.

– Плоховато, но помню.

– Ты сказал мне: «У тебя та же проблема, что у всех. Ты много чего знаешь, но почти ни во что не веришь». Тогда я не понял твои слова, а теперь понимаю. Я делаю то, что предназначено. Так было с самого старта.

Чтобы завершить разговор, я протянул ему руку. Квинн посмотрел на нее, сокрушенно вздохнул и протянул свою. Его рукопожатие было твердым и решительным.

– Прощай, Квинн. Спасибо за все.

– Прощай, Проктор.

Он повернулся и вышел через шлюз.

– Ну что ж… – Тия откашлялась. – Наши пути расходятся.

Она стояла поодаль, скрестив руки на груди.

– Полагаю, да, – сказал я.

– Реветь я не буду. Оставлю это на потом.

– Наверное, так лучше.

– Черт бы тебя побрал, Проктор!

– Знаю. Но я вот такой. Прости.

– Довел-таки. – Она шмыгнула носом и тыльной стороной ладони провела по глазам. – Я не знаю, как быть дальше. Что думаешь на этот счет?

У меня в горле встал комок.

– Думаю, тебе нужно погрузиться в шаттл и жить своей жизнью.

– Ты серьезно? Это все, что ты можешь сказать? «Желаю тебе приятной жизни»?

– Я желаю тебе прекрасной жизни. Самой лучшей из возможных.

– Обещай, что будешь писать. Хорошо? Если напишешь, я отвечу.

Сделав над собой усилие, я улыбнулся:

– Конечно. Иначе куда мне девать такую пропасть конвертов и марок?

– Черт тебя побери, Проктор! Это и вправду больно.

Она обняла меня. Порывисто, ненадолго. Не успеешь оглянуться, как такое объятие кончается, но ты помнишь его всю жизнь.

– Понимаю, – сказала она. – Я не в восторге, но понимаю. – Она не разжимала рук, и я тоже, хотя оба боялись, что это затянется. – Ладно, отправляйся с ними, – прошептала Тия.

Она разомкнула руки и, не оглядываясь, покинула шлюз.

Я поднялся в купол. Странно было ощущать себя единственным, кто бодрствует на борту моего корабля, моего «Ораниоса». Шторы иллюминатора были раздвинуты. Внизу простиралась большая голубая планета. Сколько поколений сменится, прежде чем история «Ораниоса» отойдет в прошлое, превратится в миф? Запомнят ли дети человечества этот корабль? Если да, какие легенды они будут рассказывать? «Мы пришли с небес, прилетели издалека.