– Здесь нам придется связать вам руки, – заявил Черны.

– Удивляюсь, что вы не сделали этого раньше, – сказал Петерсен. – Но еще больше меня удивляет, что вы хотите сделать это сейчас. Наверное, собираетесь убить всех?

– Объяснитесь.

– Мы находимся в самом начале тропы, ведущей вниз, в ущелье.

– Как вы это узнали?

– Направление ветра со вчерашнего дня не изменилось. У вас есть пони?

– Только для дам. Именно столько требовалось и вчера.

– Вы очень хорошо информированы. А остальным вы намерены связать руки из опасения, что мы сбросим вас в пропасть? Ошибка, капитан Черны, ошибка. Десантник не должен так ошибаться.

– В самом деле?

– Не стоит нас связывать по двум причинам. Во‑первых, поверхность тропы неровная и скользкая из‑за плотного наста. Если кто‑нибудь из нас, будучи связанным по рукам, оступится, то не сможет восстановить равновесие и соскользнет вниз. Вообще, как можно передвигаться по скользкому насту со связанными руками? Это все равно что послать людей на заведомую смерть. Вы должны были об этом догадаться. Во‑вторых, на узкой тропе ваши люди пойдут не рядом с пленниками, а в начале и конце процессии. Что могут пленники предпринять в этой ситуации? Разве что добровольно свести счеты с жизнью. Могу заверить вас, ни один из них не собирается этого делать.

– Я не горец, майор Петерсен. Поэтому, пожалуй, соглашусь с вашими доводами.

– У меня еще одна просьба. Если можно, разрешите мне и Джакомо идти рядом с пони. Девушки неуютно чувствуют себя в седле, да еще на высоте.

– А я не хочу, чтобы вы шли со мной рядом! – сама перспектива предстоящего спуска заставляла голос Зарины звучать чуть истерично. – Не хочу!

– Вы слышали? – сухо сказал Черны, – Она не хочет.

– Она не ведает, что говорит. Девушка страдает тяжелой формой вертиго. Подумайте, что я выиграю, если буду ее сопровождать?

– Вроде бы ничего...

Когда кавалькада, готовясь к спуску, выстраивалась на вершине скалы, Джакомо, ведущий пони с восседавшей на нем Лоррейн, проходя мимо Петерсена, шепнул:

– Неплохо исполнено, майор, – и исчез в снежной круговерти. Петерсен задумчиво посмотрел ему вслед.

Спуск при снегопаде и ветре всегда намного труднее, чем подъем. Каждый из его участников в полной мере испытал это на себе. Прошло почти два часа, прежде чем процессия достигла дна ущелья.

– Мы внизу? – это были первые слова Зарины с тех пор, как они покинули плато.

– В целости и сохранности, – отозвался Петерсен.

Девушка глубоко вздохнула.

– Спасибо. Можете отпустить мою лошадь.

– Это пони, – поправил ее майор. – Знаете, я как‑то привык к этой малютке.

– Простите, – поспешно сказала Зарина. – Вы меня неправильно поняли. Я не хотела грубить вам... Просто хотела сказать, что вы такой... такой ужасный... и такой добрый... Нет, это я ужасная... А вы...

– Я сделал то, что обязан был сделать.

– Они собираются убить вас?

– Убить? Какие мрачные мысли. Почему они должны убивать меня?

– Вы сами сказали, что генерал Гранелли – злой человек.

– Генерал Гранелли находится в Риме. А вы не думаете о том, что может произойти с вами?

– Нет, не думаю, – голос девушки был угрюмым.