Мэтр Карен затеплил магический светляк, вырвав из мрака тощую фигурку в коконе самодельного одеяла. При звуке шагов Натэлла вздрогнула и закашлялась. «Опять!» — устало пробормотал герцог и приказал некроманту уйти. Тот заартачился, напомнив, кто у кого в гостях, но министр добился своего. Затем присел на корточки и склонился над дрожащей фигуркой.

— Холодно?

— Отец? — Натэлла мгновенно села и уставилась на герцога огромными на фоне худого бледного лица глазами. В них заблестели слёзы.

— Отец… — всё ещё не веря, повторила она и всхлипнула.

Министр осторожно поднял её и попутно ощупал на предмет переломов. Вроде, все кости целы. Отдать сюртук по причине безопасности не мог, поэтому просто обнял, позволив уткнуться мокрым лицом в рубашку.

— Натэлла, он с тобой развлекался? Просто да или нет. Ты знаешь, о чём я.

Тело девушки напряглось, но она промолчала.

— Значит, да, — глухо констатировал герцог. — Но лучше скажи, прав я или нет, от этого зависит жизнь человека.

— Ты меня заберёшь? — Натэлла с надеждой заглянула в его лицо. — А он… Он раздел и смотрел. Это так ужасно! А потом….

— Хорошо, — оборвал её министр, — врач посмотрит.

И если Натэлла не девственница, кто-то умрёт за компанию с подружкой.

Герцог присел на чурбан, служивший в землянке стулом, и позволил дочери устроиться у себя на коленях. Она буквально висла на нём, не желала отпускать. Министр никогда не мог понять этой навязчивой привязанности. Чуть что — слёзы, чуть что — спрятаться за его спиной. Трусливая порода матери. Зато честная, никогда не врёт, ничего не скрывает.

— Не надо, он другие вещи делал, — покраснев, замотала головой Натэлла и ещё теснее прижалась к отцу. От неё пахло немытым телом и несвежим дыханием. — Он руками…

— Ладно, тихо, — прервал поток слёз министр, — я тебя заберу. Только ты будешь молчать, хорошо? Всё, что нужно, скажу следователю я. А то всех утопишь в рыданиях.

— Ты в отставку подал, да? — глаза Натэллы блестели как два драгоценных камня. — Из-за меня? Сколько ты заплатил?

— Неважно, — пожал плечами герцог и стёр со щеки дочери грязь. — Нет, не подал. И, — он чуть помедлил, — лучше тебе пожить в Трие. Охрану выделю, никакой некромант не доберётся. К Зимнему балу ты должна поправиться. Слышишь, Натэлла? Мне не нужны кашляющие мощи. Морской воздух полезен — вот и дыши. Приезжать вряд ли смогу, не до этого, но ты взрослая.

Девушка кивнула. Она привыкла к одиночеству, тому, что у отца свой мир, а у неё — свой, и они редко пересекаются. Зато герцог не кричал на неё, целовал на ночь и даже временами соглашался взглянуть на рисунки. Натэлла верила, он её любит. Да и как иначе, если стоило пожаловаться, и обидчик тут же получал по заслугам. И подарки, отец часто что-то дарил. Подружки завидовали, а Натэлла радовалась. И жутко волновалась, когда открывала с ним свой самый первый бал.

— Есть хочешь?

Да, глупо было надеяться, будто дочь изменится. Но и не сломалась, с головой хорошо. Ничего, до отъезда в Трию герцог посидит с ней немного, проследит, чтобы Натэлле не досаждали напоминаниями о некроманте. Пригласит подруг, да и её величество наверняка заберёт под крылышко. Можно взять Натэллу на охоту. Там много молодых людей, найдётся, кому поухаживать. Мужское внимание нравится любой девушке, а смех и веселье не оставят места дурным мыслям.

Натэлла тяжко вздохнула.