— Поисковые заклинания не действуют, духи молчат, — огорошил следователь. — Я не хотел вас тревожить, инквизитор такой человек… Но раз уж всё так, думал, может, он вам что сказал. Это важно, госпожа Тэр, любое слово, любой намёк.

— Понимаю, — едва шевеля губами, пробормотала Эллина и рухнула в кресло.

Пара вздохов, и она пришла в себя, вспомнила о записке и отдала её гостю. Пока тот читал, гоэта приготовила всё для октограммы Мерхуса. Маловероятно, чтобы судебные маги ошиблись, но всякое возможно. На Брагоньера могли повесить экранирующий амулет, он сам мог запретить себя искать — мало ли, на слово верить нельзя. Она старалась не думать о плохом, убеждала себя, соэр опять сорвался за некромантом, просто забыл предупредить. Взял столичных магов, артефакт переноса, вот и переполошил всех.

— И больше ничего? — подозрительно переспросил следователь, возвращая письмо.

— Господин ли Брагоньер не посвящает меня в дела службы. А теперь, пожалуйста, сядьте и не отвлекайте меня, благородный сеньор. Если получится, мы узнаем, где сейчас господин инквизитор.

Как была, в зелёном летнем платье с короткими рукавами, в туфельках на среднем каблучке, Эллина расположилась на полу, подтянув под бок рабочую сумку. Неприлично, конечно, сверкать перед посторонними чулками, но тут не до красивости поз. Подумав, гоэта и вовсе сбросила туфли: мешают.

Дым и запах лаверики щекотали ноздри. Давно отработанный ритуал, делаешь его, не думая. И даже наблюдатель не мешает. Но, увы, в голове не раздалось никакой подсказки, тело никуда не повело.

Эллина запаниковала. Неужели мёртв? Октограмма всегда срабатывает. Помнится, благодаря ней гоэта узнала, где Малис, жив ли он. А связь с Брагоньером намного проще, зов усилился бы, нашёл отклик. Если человек тебя любит, обязательно отзовётся.

— Ничего? — догадался по её обескураженному виду следователь.

Гоэта кивнула. Но она не собиралась сдаваться. В дело пошёл Большой круг. Опасаясь за здоровье местного начальника Следственного управления, Эллина попросила его выйти, сама же разулась и переоделась. В рубашке и брюках стало удобнее, ничто не стесняло движений.

Пол номера украсили две замкнутые линии. Готовая выполнить любое желание озлобленных скитаниями духов, Эллина замерла в центре рисунка. Рука сжала накопитель, позволив расцвести на коже диковинным цветам.

Зов слетел с губ легко, звонко и громко.

Гостиница оказалась не пустынным местом: душ тут нашлось немало. Они с интересом посматривали на гоэту, но не спешили опробовать круги на прочность. Видимо, уже успели познакомиться с магами.

Сделав пару вздохов, Эллина придала себе грозный вид и потребовала ответить на пару вопросов. Ожидаемо духи подняли шум и высокомерно заявили, помогать не собираются. Начались традиционные расшаркивания с желаниями: по одному на каждый вопрос. Первое оказалось простым: давно почившая дама захотела взглянуть на современную моду. Но чтобы исполнить его, нужно было выйти из круга, тут-то и таилась опасность. Духи безобидны только с виду, как гоэта, Эллина это прекрасно знала.

— А второе желание? — она решила уточнить сразу, чтобы не рисковать дважды.

Банальное издевательство над магом. Ничего, гоэта постоит на одной ноге и покричит по-ослиному. Иногда казалось, что духи — дети. То покойника поцелуй, то на кинжалах станцуй, то спой. Развлекаются, как могут.

Эллина решила начать с исполнения второго желания. Духи попались требовательные, никак не желали угомониться. Наконец, они смилостивились, и гоэта с замиранием сердца спросила:

— Жив ли баронет Ольер ли Брагоньер?

— Пока да, магичка, — с гаденькой ухмылкой ответил один из духов.

Услышанное не обрадовало, но гоэта не подала виду, будто волнуется.