Услышанное не обрадовало, но гоэта не подала виду, будто волнуется. Более того, она попыталась схитрить, задать второй вопрос без исполнения желаний. Но души заартачились и вовсе разлетелись, отказавшись беседовать с «такой лживой человечкой».

Убедившись, что осталась одна, Эллина стёрла линии и в растерянности уселась на полу. Брагоньер попал в переплёт, его скрывают, возможно, он без сознания или при смерти: духи намекали на нечто подобное. Нужно ехать в Калеот, выяснять, кто последним видел соэра. Но вряд ли власти до Эллины этого уже не сделали. Если уж пришли допрашивать её, то дело плохо.

Стук в дверь вернул гоэту к реальности. Пришлось встать и пустить маявшегося в коридоре следователя. Тот явно не пришёл в восторг от вынужденной прогулки от одной стены до другой и набросился на Эллину с вопросами. Теперь голос звучал раздражённо, гоэта понимала, только статус любовницы соэра сдерживает дворянина.

— Увы, ничем не могу помочь! — в который раз развела руками Эллина. — Вы наверняка проследили весь путь господина ли Брагоньера в Калеоте, поговорили с его матерью.

Следователь кивнул и, попрощавшись, ушёл. Не покидать Трию не просил, и гоэта поспешила этим воспользоваться. Сначала она собиралась ехать в столицу, потом порывалась написать в Сатию, заместителю соэра, а потом в памяти вдруг всплыло: Рейквисткие болота! Вот уж никогда не знаешь, каким боком повернётся судьба. Конечно, кто же ещё может помочь в таком деле, кроме мага. Малис, положим, не совсем маг, а некромант, но это даже лучше. Лишь бы он никуда не делся с этих болот! Безусловно, никто по голове не погладит, узнай, куда собралась любовница баронета, но сидеть и ждать в гостинице Эллина не могла. Она села и попыталась вспомнить, что именно Малис говорил о болотах. Тогда, спросонья, гоэта плохо слушала, а теперь корила себя. Хорошо, что хотя бы подарок некроманта носила в походной сумке. Брагоньеру врала, будто сама варила, иначе бы выбросил или отдал экспертам, а подставлять Малиса не хотелось. Он столько для неё сделал. К счастью, Эллине ни разу не пришлось опробовать заживитель в деле, но интуиция шептала, скоро гоэта изведёт весь. А на крови он или нет, неважно, лишь бы действовал.

Гоэта восстановила в памяти ночь на постоялом дворе, когда Малис зашёл попрощаться. Днём некромант провёл ритуал, хотел по старой памяти и к обоюдному удовольствию провести время, но Эллина не стала: не хотела предавать Брагоньера. Тогда Малис оставил бутылочку и сказал, как себя найти: нужно оставить на болотах камешек с собственной кровью. Но за помощь придётся заплатить, значит, нужно взять все подаренные любовником драгоценности. Никогда так Эллина ещё не радовалась, что взяла их в Трию, все эти жемчуга и бриллианты, наконец, принесут пользу, а не будут только услаждать взгляд.

Гоэта уехала тем же вечером. Номер за собой сохранила. Во-первых, там остались вещи: её и Брагоньера, во-вторых, соэр, выберись из передряги, вернулся бы сюда. Вот и пригодилась Звёздочка, которую настояла взять Эллина. Она доверяла своей лошадке больше, чем наёмным.

Темнота застала Эллину в пути. Она понимала, время дорого, и дала себе слово не спать, сколько сможет. Постукивали о бёдра кинжалы — защита от грабителей. Флисса, вопреки обыкновению, лежала не в сумке, а покачивалась на боку. Тяжело, неудобно, но места тут такие, тёмные не станут ждать, пока гоэта достанет оружие. Безусловно, лучше вообще с ними не встречаться. Эллина понимала, в таких случаях лучше договориться: её умений явно не хватит, чтобы противостоять магу, единственный способ борьбы — бегство.

Опасалась гоэта и того, что за ней установили слежку. Она понимала, её отъезд не останется незамеченным и вызовет закономерные вопросы, поэтому была предельно осторожна. Приведи Эллина «хвост», Малис не объявится. Гоэта петляла, ехала просёлками, избегая деревень, ночевала у фермеров. Исключение пришлось сделать у самых болот: вокруг просто не было иного жилья.