|
Исключение пришлось сделать у самых болот: вокруг просто не было иного жилья. По стечению обстоятельств, это оказался тот же кабачок «Белое пёрышко», где схватили Майю. Наверху имелась комнатка для проезжающих, которую хозяин сдавал внаём. Разговорившись за стаканчиком первача — Эллина нервничала и пыталась успокоиться, — гоэта узнала детали «охоты на ведьму». Хозяин с ужасом рассказывал об инквизиторах, магах, реках крови и прочих страстях. Эллина не знала, верить ему или нет. Сердце болезненно сжималось, а разум гадал, когда она успела полюбить Брагоньера, да так, что даже призналась в чувствах. Теперь наверняка соэр охладеет: мужчины — охотники, им не интересно доступное. Но гораздо больше её занимало, что с Брагоньером, жив ли он, ранен ли, сыт ли. Из рассказа хозяина выходило, в «Белом пёрышке» случилось светопреставление, однако соэр ничего об этом не писал. Впрочем, он всегда отделывался молчанием, когда речь заходила о работе.
Казалось бы, надо радоваться, что Брагоньера сопровождало много магов, а Эллина ещё больше нервничала. Если они не уберегли, противник силён, наверняка мстил за замученную подружку. А мстили тёмные жестоко, это Эллина знала по себе. Гланер вдоволь поизмывался над подругой за отказ переспать с собой. И ведь гоэта с ним дружила, не обсмеяла, не оттолкнула, просто ни разу не легла в постель. Страшно представить, как мстят за чужую смерть. — А как тут у вас, спокойно? — Эллина вгрызлась зубами в жёсткое мясо. Не хватало ещё, чтобы нечисть повылезала. — Ну… — неопределённо повёл плечами хозяин и покосился на засов: на месте ли. Значит, мьяги хозяйничают. Лишь бы ламии не вылезли. Мьяги мелкие, флиссой отгонишь и защитным кругом, а вот вторые разумнее и сильнее. Эллина, конечно, женщина, а ламии мужчин обольщают и съедают, но и ей не побрезгуют. — А вас как сюда занесло? — хозяин скользнул взглядом по гоэте. Та на всякий случай нащупала кинжал. Только приставаний для полного счастья не хватало! — По работе, — немногословно ответила Эллина и добавила, чтобы точно отбить охоту: — Я маг и жених у меня тоже. Хозяин заметно приуныл, даже к первачу интерес потерял. Не иначе действительно на что-то рассчитывал. Гоэта спокойно доела и отправилась спать. Комната больше походила на чердак, но выбирать не приходилось. Защёлка там оказалась хлипенькая, и Эллина немного повозилась, прилаживая к ней простенькую ловушку-будилку из ведра. Надумай хозяин наведаться ночью, загремит и ноги поломает. Можно, конечно, повозиться и поставить охранные чары, но на усталую голову легко ошибиться, а силы ещё понадобятся, хватит с мужчины житейской хитрости и кинжала. Но хозяин ночью не пришёл. То ли испугался, то ли раздумал. Эллина поднялась на рассвете, наскоро позавтракала тем, что припасла в дорогу, и направила Звёздочку к Рейквистским болотам. Сердце мячиком прыгало в груди, пальцы холодели при мысли, сколько тёмных вокруг. Гоэта пару раз порывалась натянуть поводья и повернуть обратно. Останавливала мысль о Брагоньере. Никто, кроме некроманта, ему не поможет. Даже если отбросить чувства, чёрная неблагодарность — бросить человека, который дважды спасал жизнь, переступая через принципы. Вскоре лес перестал быть необитаемым: среди чахлых ёлочек и осинок замелькали блестящие любопытные глаза. Мьяги. Эллина нервничала. Она вытащила флиссу и приготовилась отбить нападение, но нечисть пока просто следила. Сколько же её здесь! Наверное, нужно пугнуть, а то запросто съедят лошадь, пока гоэта по болоту прыгает. Сказано — сделано. Мьяги завизжали и ринулись обратно во влажный лес. Деревья в нём походили на калек: все кособокие, чахлые, приземистые. Другие на болоте не растут. Страшно и неуютно. За каждым деревом мерещился зверь или ламия. |
