Натэлла тяжко вздохнула. Герцог догадался, это «да». Значит, некромант её голодом морил. Если думает, что безнаказанно, то глубоко ошибается. Договор был иной, а проценты министр возьмёт высокие.

— Покажи запястья.

Герцог снял-таки сюртук и укутал дочь. Та благодарно улыбнулась и вытянула руку. Даже слабый свет не мог спрятать следы от порезов.

— Вот тварь-то! — скрипя зубами, пробормотал министр.

Он принял решение, и оно вряд ли обрадует мэтра Карена. Только сначала пусть выполнит работу.

Натэлла меленько дрожала, и герцог прижимал её к себе всё сильнее, чтобы успокоилась. Наконец, развернул и уткнул лицом в рубашку, придерживая за затылок. Тонкие девичьи руки обняли его. В чём только душа держится! Натэлла вздохнула и затихла.

— Всё закончилось, — погладив по спутанным волосам, прошептал министр. Помедлив, поцеловал. Какие с такой политические игры, ребёнок совсем!

В это время вернулся мэтр Карен и многозначительно хмыкнул при виде колоритной картины. Однако вслух ничего не сказал, только укрепился во мнении, что заказчик не чужой девчушке.

— Я её забираю, — тоном, не требующим возражений, заявил герцог. — Потом вернусь, и мы обсудим сложившуюся ситуацию.

— Как вам будет угодно, только не здесь. И за девочку заплатить надобно, раз отец не раскошелился.

Натэлла удивлённо вскинула голову, заглянув в глаза герцогу. Тот склонился к самому её уху и шепнул: «Он не знает, кто я. Так лучше». Девушка понимающе кивнула и снова спрятала лицо на отцовской груди. Она тоже собиралась молчать.

Герцог не удостоил его ответом и вытащил артефакт переноса.

— С вами свяжутся, — обронил он и вместе со вспышкой растворился в воздухе.

Заряда хватило, чтобы переместиться в Трию. Министр специально настраивал артефакт на поместье, поэтому сейчас очутился в кабинете. Перехватив Натэллу за талию и убедившись, что её не тошнит, герцог извлёк из тайника второй артефакт, первый же поставил на подзарядку. Рискованно, конечно, при дочери, но она не запомнит и не поймёт, что в той колбе. Воздух и воздух, а на самом деле энергия. Пользоваться артефактами при Натэлле герцог не боялся: по долгу службы и в силу природного ума он умел обращаться с магическими предметами и пользовался ими в быту.

— Ты опять амулеты не надела? — пожурил министр, осмотрев дочь. Теперь, в солнечном свете, она казалась тенью человека. — Или сняли? Серёжки где? Я тебе что сказал? Носить, не снимая. А ты?

— Они к платью не подходили, — виновато пролепетала Натэлла и, наконец, отцепила пальцы от отцовской рубашки.

— Жизнь дороже внешнего вида, — отрезал герцог и осторожно выглянул в окно: не видит ли кто? — Лучше чтобы изнасиловали и убили? Как понимаю, пояс тоже сняла. А он что? Жал? Пойми ты, дурочка, я по амулетам бы знал, где ты и как ты. И знал бы, что никто не опозорил, не воспользовался силой крови. Это не драгоценности, а защита.

Натэлла покаянно опустила голову. Пояс она не носила, но боялась признаться в этом отцу. Как и в том, что случилось в землянке.

Картинки недавнего прошлого ожили, заставив вновь пережить страх, позор и смущение. Захотелось забиться под одеяло и пролежать так долго-долго, пока видения не отступят. А потом нежиться в тёплой ванне, стирая воспоминания.

— Надеюсь, выводы ты сделала, — герцог сменил гнев на милость. — Сейчас будем в столице.

— А можно?..

Натэлла боялась попросить. Это даже маленьким детям нельзя, а теперь и вовсе недопустимо. Отец неправильно поймёт, хорошо, если только высмеет. А слуги обязательно выдумают нечто жуткое, то, о чём никогда открыто не говорили в свете, но иногда случалось.