|
.. Мышь не возражала. -- Предположим, -- почему бы, собственно, и нет, -- что у него есть кузина. И одета она будет в белый свитер, в желтую юбку, а звать ее будут Ал... Онезимой... Мышь скрестила лапки, казалось, она удивлена. -- Имя не из красивых, -- сказал Колен. -- Но ведь ты -- мышь, и у тебя отменные усы. Итак? Он поднялся. -- Уже три часа. Видишь, ты заставляешь меня терять время. Шик и... Шик, конечно же, будет там очень рано. Он послюнил палец и поднял его над головой. И тут же отдернул. Палец обожгло, как огнем. -- Воздух пропитан любовью, -- заключил он. -- И какой пылкой! -- Я встаю, ты встаешь, он встает, мы, вы, они, встаем, встаете, встают. Ты хочешь вылезти из стакана? Мышь доказала, что ни в чьей помощи не нуждается, она вылезла сама и принялась выгрызать себе из куска мыла леденец на палочке. -- Не сори, -- сказал Колен. -- Какая ты все-таки лакомка!.. Он вышел, отправился к себе в комнату и надел куртку. -- Николас, должно быть, ушел... Наверное, он знаком с необыкновенными девушками... Говорят, что девушки из Отея поступают к философам горничными на все руки... Он притворил за собой дверь комнаты. -- Подкладка на левом рукаве чуть-чуть порвалась... А у меня дольше нет скотча... Ничего не поделаешь, придется гвоздем. Дверь квартиры хлопнула за ним, будто голая рука шлепнула по голому заду... Он невольно содрогнулся... -- Буду думать о чем-нибудь другом... Предположим, что я расквашу себе на лестнице рожу... Светло-сиреневый ковер на лестнице был вытерт лишь на каждой третьей ступени: дело в том, что Колен всегда спускался дактилем. Он зацепился ногой за одну из никелированных штанг и вмазался в перила. -- Этак приучишься нести белиберду. Здорово получилось. Я, ты глупы, он глуп!!! У него болела спина. В самом низу он понял почему и вытащил из-под воротника пальто целую штану... Дверь подъезда захлопнулась за ним, будто поцеловала чье-то голое плечо... -- Что интересного на этой улице? На переднем плане два землекопа играли в классики. Живот того, что потолще, подпрыгивал в противофазе к прыжкам своего хозяина. Биткой им служило написанное в красных тонах распятие, от которого отодрали крест. Колен прошел мимо. Справа, слева возвышались красивые строения из самана с окнами, падающими как нож гильотины. Из одного окна высунулась женщина. Колен послал ей воздушный поцелуй, а она вытряхнула ему на голову лежавший у кровати коврик из черного моветона с серебром -- ее муж очень этот коврик не любил. |
