Аксель был выше и шаги у него были широкие.

Наконец, миновав опасную зоны и оказавшись вдали от посторонних и внимательных глаз жильцов района, Аксель с Чейном оказались возле заросшей колючим кустарником заброшенной теплотрассы, вдоль которой тянулась тропа, знакомая лишь посвященным.

– Однако, ты спортсмен, Аксель, – заметил Чейн, когда они пошли медленнее.

– Не хочешь попасть к Никсу, будешь спортсменом. Все «неспортсмены» из наших уже там. А в жилом массиве стукачей полно, могут позвонить копам – и привет. Сначала в кутузку, а оттуда за деньги – к бандитам.

– К бандитам?

– Да, они на подкормке и Никса. Собирают для него материал, который он в своих документах проводит по графе «волонтеры».

– Типа, добровольцы? – начала понимать Чейн.

– Стоять! – скомандовал Аксель и Эдвард замер на полушаге с поднятой ногой.

Аксель подхватил кусок бетона и швырнул в куст, откуда послышалось рычание, а затем удалявшийся треск в густых зарослях.

– А-а, не понравилось?! – воскликнул Аксель и торжествующе захохотал.

– Что это было? – спросил удивленный Чейн.

– Карбизон! Местный теплотрассовый кот, который, тварь, меня не переносит. Но если честно, это взаимное. При случае, он на меня нападает, эдак, по-предательски. Вот, посмотри…

Аксель задрал штанину и показал несколько заметных шрамов.

– Ничего себе!

– Да, у нас все серьезно. Однако, определенный порядок рыцарских ристалищ присутствует. Он не нападает на меня сильно бухого, я не гоняю его, когда у него амуры с кошками.

– Как же ты докатился до жизни такой? Ты не успел рассказать.

– А! Ну, так в лаборатории же работал, появились соблазны. То синтезировать, это окислить. Брал сверхурочные, как будто для обработки массивов, которые наши сайенсы на задание оставляли. Но я на работе прыткий был, задание сайенсов быстренько заканчивал и приступал к своим делам. И прямо там пробовал и поначалу даже в журнал записывал, но разумеется, в закодированном виде. Меня еще тогда наш завлаб – профессор Форт спрашивал: а что это вы в журнал записываете? Нашел его, гнида, и пытался вскрыть информацию.

– А ты чего?

– Ощущения, говорю, записываю, сэр, блин. И ведь я ему не врал. Ощущения были и еще какие! Это понимаешь…

Аксель остановился и разведя руки огляделся, будто в поисках нужной аналогии, но не нашел и опустив руки пошел дальше.

– Короче, постепенно я в этих своих путешествиях в сказку зашел так далеко, что меня по утрам стали заставать пришедшие на работу сайенсы. И скоро все, как говорится, тайное стало явным. И завлаб Форт указал мне на дверь. Тогда я на него злился, но он был прав. Зачем ему торчок на особо ответственном производстве? Так же можно дойти до проблем с наркополицией или чего хуже – с Лицензионным комитетом.

– А это что такое?

– О, для сайенсов это ужас покруче комиссии из Академии наук. Если ты произведешь соединение, которое уже описано, авторизированно и занесено на имя какого-то первооткрывателя и не доложишь об этом в Комитет в течении двух суток, готовь узелок, как говорится. Ну и понятно, что я там в своих ночных бдениях мог такого «нахимичить», что и лабораторию могли того…

– Закрыть?

– Нет, зачем? «Притормозить», так у комитетских это называлось. Лабораторию опечатывают и – все, сливайте воду, потому как, на тебе висят гранты, договоры, а работа остановилась. И тут завлабы идут на многое, например сбрасывают с баланса какого-то «стрелочника», якобы это все он.