– С погрузкой проблем не будет, три парбуса уже ждут на стоянке в соседнем квартале.

– В глаза не бросаются?

– Не бросаются. Они выглядят так, будто сорок лет простояли под дождем и снегом.

– А в чем фишка?

– Ни в чем. Они сорок лет простояли под дождем и снегом. Им перебрали ходовую и парогенераторы.

– Что с радиоперехватом? – спросил Ковальчук.

– Две РЛС стоят на позиции. Это в двадцати километрах отсюда. Картинка охранного дрона будет заменена на статическую и вашей атаки, до поры, никто не заметит.

– Сколько минут удержание картинки на их охранном дроне вы гарантируете?

– Я ничего не гарантирую. Но обычно, шестьдесят секунд мы держим уверенно, – сказал майор Клейн и перехватив взгляд капитана Ковальчука, добавил:

– На самых последних новейших системах.

Они уже отъехали на пару километров от района атаки и остановились возле припаркованного на грязной обочине купе, выглядевшем столь же аутентично, как и припрятанные в соседнем районе парбусы.

– Ну все, я пошел, – сказал капитан, с трудом выбираясь из машины во всей своей амуниции и бронежилете. После чего пересел в купе, которое специалисты майора Клейна также привели в порядок, оставив без изменения лишь его побитый экстерьер.

Широкая дверь купе позволила командиру спецназа легко поместиться в салон. Машина сразу завелась и мигнув ходовыми огнями, проехала мимо седана Клейна.

Тот взглянул на часы, привычно отмечая время начала движения.

Все, что должно было здесь случиться, он делал на свой страх и риск.

Если дело рухнет и все докатится до начальства, отправки в Дипстаун не миновать. С другой стороны, с таким же риском для него проходила, едва ли не половина санкционированных начальством операций.

Главное – не попасться полицейским. Это в службе считалось самым страшным и бесчестным событием.

Много чего могли простить, но быть пойманным с поличным и уличенным в причастности службам, это всё. Крест на карьере.

Полицейские знали об этой установке и старались не загонять эсбешников в угол, понимая, что те будут драться до последнего. А кому это надо? Никому.

Ожил передатчик и майор ответил:

– На связи.

– Сэр, Двадцать Четвертый докладывает – картинка в работе, «птичка» наша.

– Понял, держите картинку, как можно дольше.

– Принято. Будем держать по возможности, но с северо-востока работает какая-то станция, пытается гасить наши сигналы.

– Насколько это опасно?

– Пока лишь разведывательный режим и мы не знаем, на что они способны в полную силу.

– Понял, конец связи.

Клейн вздохнул. Вот так всегда бывает – планируешь-планируешь, а потом возникают какие-то, совершенно непредсказуемое факторы дополняющие ситуацию.

Со стороны стадиона послышались автоматные очереди, перебиваемые длинными пулеметными. Люди Ковальчука не жалели патронов и старались сразу задавить противника огневой мощью.

На этой операции Клейн собирался заработать, но пока не много, слишком высокими были накладные расходы. Бойцы Ковальчука стоили немалых денег.

Можно было, конечно, поискать команду и подешевле, однако эти были своими и понимали, что означает режим секретности.

Ну и потом, у Клейна на крючке имелось несколько толстосумов, которые были ему, ну очень обязаны, поэтому на просьбу сделать инвестиции в его дело ответили с готовностью.

А будет провал, ну что же – инвестиции это всегда риск.