Затем взял рацию и скомандовал:

– Приказ для всех – выводим контингент на погрузку! Выводим быстро – времени не осталось!

45

Майор Клейн не зря заготовил один лишний парбус – бездомных на стадионе оказалось не шестьдесят, а семьдесят девять человек.

Водители подвели машины к самым воротам стадиона, откуда подталкиваемые бойцами капитана Ковальчука, пассажиры, живо стали набиваться в салоны.

Еще полминуты и транспорты двинулись прочь, а еще через несколько секунд с РЛС-поста Клейну сообщили, что неизвестный противник стал наращивать мощность и вот-вот сорвет поддержку картинки.

– Ничего страшного, мы уже закончили. Как только они выбьют у вас частоту, сворачивайтесь.

– Понял, сэр, спасибо! – радостно ответил связист.

Быть крайним никому не хотелось.

Бойцы Ковальчука эвакуировались на собственном транспорте – черном микроавтобусе с затемненными стеклами.

«Ну, куда же без классики», – подумал Клейн, следя за тем, как помогают идти легкораненым.

Оказалось, что ранения получила половина команды капитана.

На этапе эвакуации они были в наибольшей опасности, поэтому сейчас их прикрывали штатные сотрудники Клейна – Бенц и Шрайбер.

Сам майор считал их медлительными, малоинициативными и туповатыми. Вместе с тем, никому, кроме них, он не доверил бы прикрытия от возможного контрудара бандитов, которые, без сомнения, уже имели какую-то информацию о тех, кто похитил их «товар».

Сейчас Бенц и Шрабер сидели в развалинах неподалеку, обложившись шпионской аппаратурой и избыточным количеством боезапаса для автоматических гранатометов, которыми были вооружены.

О том, чтобы противостоять превосходящему противнику обычным стрелковым оружием не могло быть и речи. Это было доказано практикой.

Если покажется враг, по нему следовало безостановочно отработать весь боезапас гранатометов и бежать, спасая себя и ценные разведывательные приборы.

Наконец, вся кавалькада тронулась. Три парбуса шли в авангарде, вздымая столбы пара из-за отсутствия рассеивателей – их намеренно сняли, чтобы прибавить паровикам мощности.

За ними – микроавтобус спецназа, бойцы которого по договору с майором Клейном, должны были прикрывать транспорты еще пару километров до развилки на Драйвен-роуд.

Потом уже каждый за себя.

Но, разумеется, Клейн не мог пустить дальнейшее развитие ситуации на самотек – не тому его учили в академии.

«Итак, начинаем», – мысленно произнес он, запуская сообщение для полиции о перестрелке в районе и прилагая видеоролик с совершенно другого столкновения.

Майору были известны нормативы реакции, поэтому он знал, что едва его парбусы проедут развилку на Драйвен-роуд, сработает полицейский режим перехвата и район будет заблокирован, не давая противнику устроить погоню.

– «Двадцать Второй» и «Двадцать Четвертый», уходите по варианту «бэ», – произнес он адресуя свои приказы Бенцу и Шрайберу. После чего завел мотор и развернув машину, погнал ее к выезду в пригород – только там еще оставалось свободное окно, которое можно было проскочить без выяснения отношений с полицией.

И этим окном, также, должны были воспользоваться его штатники, чего они от Клейна не ожидали, ведь вариант «бэ» всегда был менее удобным, чем основной.

И теперь они, ругаясь и пыхтя, мчались среди руин к своим замаскированным автомобилям, чтобы проклиная службу и начальство, кося взглядом на растворенные в циферблате временные лимиты, запрыгивать в салоны и судорожно вращать рулевое колесо.

Обычное, впрочем, дело для тех, кого регулярно подставляло начальство.

Клейн и сам неоднократно попадал в такие ситуации, причем, раньше – чаще.