Составление заявок оказалось трудоемким делом - и не только потому, что я никогда этим раньше не занимался, а значит, приходилось по нескольку раз перечитывать условия каждых соревнований, чтобы увериться, что я понял их правильно. Загвоздка была еще и в Алессандро. Мне нужно было добиться равновесия между скачками, в которые я не допущу его, и такими, где мне надо смириться с его участием, если через месяц он все еще останется здесь.

Угрозы его отца я воспринял всерьез. Иногда мне казалось, что глупо обращать на них внимание; но то похищение не было забавной шуткой, и, раз я уверен, что Энсо не упустит случая ударить, благоразумнее пока ладить с его сыном. До начала сезона все еще оставался почти месяц, неужели я не найду выхода из положения? Но на всякий случай я отказался от некоторых заманчивых предложений, отдав предпочтение скачкам для учеников, и продублировал заявки на скачки в открытых состязаниях, чтобы в одном из двух забегов выпустить Алессандро. Кроме того, я заявил наше участие в не столь популярных состязаниях, особенно на севере Англии, потому что, нравится ему или нет, Алессандро не начнет свою карьеру в ослепительном свете прожекторов. После всего этого я порылся в конторе и нашел книгу, в которой старый Робинсон записывал заявки на скачки всех предыдущих лет, и сверил мой предварительный список с тем, что делал отец. Оказалось, что я слишком размахнулся. Вычеркнув около двадцати имен и повозившись еще над списком, я свел общее количество заявок на первую неделю приблизительно к тому, что было год назад. Разница состояла лишь в скачках на севере. Затем я переписал окончательный вариант на официальном желтом бланке, печатными буквами, как требовалось по уставу, и проверил его снова, чтобы убедиться, что не вставил двухлеток в гандикап или молодых кобыл в соревнование только для жеребчиков и не напортачил еще с чем-нибудь.

Когда я передал заполненную форму Маргарет, чтобы она напечатала адрес на машинке и потом отослала конверт по почте, она только сказала:

- Это не почерк вашего отца.

- Не его, - согласился я. - Он диктовал, а я записывал.

Она неопределенно кивнула, а я так и не понял, поверила она мне или нет.

Алессандро вполне уверенно скакал на Пулитцере в первой проездке и держался очень замкнуто. После завтрака он возвратился с застывшей физиономией, исключавшей какие-либо замечания, и, когда основная цепочка выехала на Пустошь, его подсадили на Трафика. У ворот я оглянулся и увидел, как норовистый жеребчик лягается, устраивая по своему обыкновению «бой с тенью», а два других наездника, которых оставили для рутинной работы, стараются держаться подальше от него.

Мы вернулись через час с четвертью. Джордж держал Трафика под уздцы, другие наездники спешились, а Алессандро без сознания лежал на земле нелепой кучей тряпья.

Глава 7

- Трафик только что сбросил его, сэр, - сказал один парнишка. - Вот прямо только что взял и сбросил, и он ударился головой об забор, сэр.

- И минуты не пришло, сэр, - добавил боязливо второй.

Им было примерно по шестнадцать лет, и оба в учениках, щуплые, не слишком смелые. Едва ли они нарочно напугали Трафика, чтобы проучить задаваку, но кто их знает. Алессандро буквально врезался головой в землю, а я твердо усвоил, что сохранение здоровья Алессандро исключительно важно для моего существования.

- Джордж, - сказал я, - уведи Трафика в денник, и вот что, Этти… - Она стояла за плечом, прищелкивая языком, как бы в досаде и сожалении, но не выглядела чрезмерно расстроенной. - Есть у нас что-нибудь подходящее, что можно приспособить под носилки?

- Есть какие-то носилки в фуражной, - ответила она, кивнув, и велела Джинджу сходить за ними.

Оказалось, что это просто кусок грязного зеленого брезента, прикрепленный к двум палкам разной длины, которые в прошлой жизни были веслами.