Оукли повозился с дверью, она открылась, и мы оказались в маленьком помещении с бетонными скамьями и алтарем. Единственным не отлитым из бетона предметом было металлическое распятие. Справа от него поднималась к отверстию в потолке железная лестница.

Оукли знаком призвал всех к молчанию, мы подошли к лестнице. Этот вертикальный лаз уходил вверх на высоту опять-таки в два этажа. Не знаю, учили ли их в ФБР скоростному подъему по лестнице, но, если бы в Олимпийских играх присутствовал такой вид спорта, ребята из нашей команды точно получили бы золотые медали.

Стоя у подножия лестницы, я разглядел в самом верху, над головами коммандос, заслонку с еще одним «рулевым колесом». И вдруг увидел, как оно начало поворачиваться.

Несколько секунд спустя я уже ничего видеть не мог, потому что сверху ударил луч света, и я просто-напросто ослеп, а затем и оглох от того, что все вокруг заходило ходуном от звуков стрельбы.

Джек ждал нас.

Пули градом ударяли о бетонный пол, сверху по забитому людьми лазу велся плотный огонь. Просто чудо, что ни одна из пуль не попала в меня, когда я оттаскивал от лестницы спрыгивавших и падавших сверху коммандос. Голубоватые вспышки выстрелов сверкали у нас над головой, точно там работал стробоскоп.

Я перевел свое оружие на автоматическую стрельбу, просунул дуло в отверстие над лестницей и нажал на курок. Пистолет запрыгал у меня в руке, как отбойный молоток. Не знаю, попал ли я в кого-нибудь, но стрельба на миг прервалась.

А еще секунду спустя послышалось громкое шипение, и к подножию лестницы брякнулась дымящаяся канистра. Я подтянул куртку повыше, закрыл тканью лицо, однако дым уже выедал мне глаза и легкие.

— Слезоточивый газ! — крикнул я. — Уходим!

И чуть не упал, споткнувшись о лежавшего копа.

— Я ранен, — прошептал он.

Взвалив его на плечи, я устремился к двери, через которую мы вошли. А уже поднимаясь по винтовой лестнице, расшиб о ступеньку голень и почувствовал, как по ноге сочится кровь.

Добравшись до торгового коридора, я опустил раненого на мраморный пол. А после взглянул в его безжизненные синие глаза, и у меня перехватило дыхание. Это был крепкий темноволосый парень из оперативного подразделения, лет двадцати пяти, никак не больше. И он погиб, умер, пока я тащил его наверх, в безопасное место.

Слева от меня Оукли надвигал шлем на лицо убитого коммандос ФБР.

Что же произошло? Я оглянулся на черную адскую бездну, из которой мы только что вылезли. «Откуда им столько известно о соборе Святого Патрика? — думал я. — И почему так много известно о нас?»

Аккуратист захлопнул мобильный как раз в тот миг, когда прямо перед ним у дома номер 630 остановилось несколько машин «скорой помощи». Чтобы дать дорогу выскочившей из первой машины женщине-врачу, он даже отступил на шаг и прижался спиной к холодному, грязному боку полицейского автобуса.

В это время из парадного подъезда начали выходить члены оперативной команды.

Аккуратист пересчитал их. В дом вошли тринадцать человек. Вышли девять. Его ребята свое дело знают! Хорошо, что он успел предупредить Джека.

Увидев среди живых чересчур башковитого детектива Майкла Беннетта, Аккуратист поморщился. Женщина-врач, подтянув кверху одну из штанин Беннетта, протерла ваткой его рассеченную голень. Беннетт отстранил женщину и заковылял к автобусу. Копы и агенты ФБР, мимо которых он проходил, похлопывали его по плечу.

— Это не ваша вина, — сказал ему в спину стоявший в толпе Аккуратист. — Во всем виноваты мерзавцы, которые засели внутри. Во всем.

А вот это уже трагедия, думал Джек, глядя на тело раненого товарища. Когда Джек захлопнул бетонную крышку люка, ведущего в бомбоубежище, раненый застонал.