–  Стоп! – оборвал меня Валерка.– Сумасшедший мо¬жет утверждать что угодно. Это не факт. А лично у тебя до¬казательств, кроме драной одежды и разбитой головы, ни¬каких.

Он задумчиво посмотрел на мои растрепанные вихры, взъерошенные словно у воробья – маленького, но готово¬го стоять насмерть, скосил глаза на часы, недовольно по¬морщился, затем осторожно потрогал затылок, скривился еще сильнее и... пошел на попятную.

–  Вообще то допустить можно все, что угодно,– рас¬судительно произнес он.– В том числе и твое путешествие в прошлое, которое я до конца отвергать не берусь. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Так что успокойся и не кипятись попусту. По¬верь, я никогда не скажу: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». Ты доволен?

– Отчасти,– ответил я.

– Брр.– Валерка недовольно передернулся и тут же вновь страдальчески прижал руку к голове.– Тогда я, че¬стно говоря, не пойму, чего ты хочешь? Просто облегчить душу, рассказав о том, что увидел? Так ты ее облегчил. Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты действительно побы¬вал в Средневековье? Считай, поверил. А что тебе еще надо?

– Вернуться, – тихо, но в то же время твердо произ¬нес я.

– Что?! – вытаращил на меня глаза Валерка.

– Вернуться,– еще тверже повторил я.– Надо мне туда. Очень надо. Понимаешь, она мне перстень подари¬ла. Ну вроде как расплатилась за свое спасение, а это нехо¬рошо. Я же не за это ее спасал. Отдать бы...

–  Понятно,– уныло вздохнул Валерка, скорбно поды¬тожив: – Все таки тебя там контузило, и твои шарики зае¬хали за ролики,– И ласково, как врач в психбольнице при беседе с новым пациентом, продолжил: – Родной, ты сам то понимаешь, о чем говоришь? Ты хочешь отдать перстень девушке из своей галлюцинации. Каким обра¬зом? В конце концов, почему ты так уверен, что, когда ты вновь сунешься туда, эта призрачная награда снова ока¬жется в твоей руке?

Доводы у него, что и говорить, были неопровержи¬мые, а я, очень даже возможно, и впрямь несколько по¬ходил на сумасшедшего – все так. Вот только он не знал того, что знаю я. Не знал и даже не догадывался, но рас¬сказывать все было еще рано. Вначале желательно пус¬кай не убедить, но хотя бы заставить его поколебаться в своей уверенности, и хотя бы ненадолго, но вынудить его сделать допуск о том, что моя версия может и впрямь оказаться правдой. Пока до этого было далеко.

– В перстне я как раз уверен. А вот в том, что если за¬держусь на пару дней, то успею ее застать, сомневаюсь. Ты пойми, у меня душа криком кричит,–  со вздохом доба¬вил я.

– Лучше бы ты прислушался не к ней, а к разумным доводам,– пробурчал мой друг.

– Так на то он и крик души, чтоб заглушать голос разу¬ма,– грустно заметил я.

– М да а,– задумчиво протянул Валерка.– Процесс и впрямь запущен. Но ничего. У меня в нашем госпитале есть один знакомый врач, так он и не таких на ноги ставил. Знаешь, какие порой из Чечни приезжают? О го го. Так он их в два счета.

Если бы он не сказал про врача, то я, по всей видимо¬сти, продолжил бы эту игру, пытаясь потихоньку подта¬щить друга поближе к своей версии. Пусть ненамного, но тут уж как получится. Однако слова его настолько меня разозлили, что я попросту не выдержал:

– Ты что, и впрямь считаешь, будто я съехал с кату¬шек?

–  Ну почему съехал,– сразу пошел он на попятную.