«А знаешь, откуда взялось выражение «правда подно¬готная»? Тоже оттуда. Татю иголки под ногти вгоняли, и то, что он наговорит после этих иголок, так называли».

И это, боюсь, завтра выясню. А не завтра, так через день два. Все одно – труба.

Не помогли, получается, ни славянский бог Авось, ни девчонки хохотушки – Тихе и Фортуна. Не услышали они меня. А может, они нынче вообще на Русь не захажи¬вают – уж больно худые времена настали. Настолько ху¬дые, что они нашу державу стороной обходят, чтоб самим в Разбойную избу не угодить. Теперь один черт знает, куда мой ангел хранитель запропал. Разумеется, если мне его вообще выдали при рождении. В небесной канцелярии тоже, знаете ли, путаницы хватает.

Получается, как ни крути, а надо выбираться самому, ни на кого не надеясь. А как? Запускать в ход тайное сред¬ство? Не рано ли? Да и в резерве тогда ничего не останется. Хотя нет, не рано. Завтра промолчу – послезавтра станет поздно. Только надо сработать с умом, чтоб наверняка, потому как осечка – это смерть, верная и лютая, а что то другое я придумать уже не успею.

Пока же молчу по прежнему. Жду, что меня велят отве¬сти в поруб, или в острог. Не знаю, куда именно, да и не¬важно мне название. Лишь бы оставили один на один с мыслями. Время мне нужно, больше ничего. Версию, пус¬кай и заготовленную, еще и подать надо, чтоб звучало кра¬сиво, увесисто и убедительно, иначе грош ей цена. Малей¬шая фальшь, и все – учуют, и тогда пиши пропало. Тогда уж точно – дыба. И боюсь, что после первого свидания с ней я, как непривычный любовник, сразу сомлею и ду¬мать уже ни о чем не смогу. Да и не поверят мне, если я стану менять показания, отмахнутся. Солгавший единож¬ды, солжет и дважды, с него станется. И тогда...

Вот и получалось, что в наличии у меня всего одна по¬пытка. Единственная. Переэкзаменовки судьба не даст.

А когда уже повели, мысль в голову пришла: «Вот инте¬ресно, если бы каждого студента после несданного зачета подвешивали на дыбу, студенты бы перевелись или уро-вень образования повысился?»

Я даже заулыбался, хотя и ненадолго – пока не угодил лицом в темноту. А темнота оказалась шевелящейся...

Глава 8

РЕЗЕРВ ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИЯ

Поначалу меня от неожиданности даже испуг взял, но потом я услышал знакомый голос и успокоился. Оказа¬лось, мой Андрюха. Как это я про него забыл – аж стыдно стало. Хотя оправдание имелось – меня схватили сразу и без лишних слов тут же связали и кинули в телегу, а он еще оставался на свободе, вот я и понадеялся, что парня не тронут. Получается, напрасно. А ведь говорила мне голо¬ва, чтоб я гнал Апостола прочь от себя, так ведь нет – жа алко, видишь ли, стало. Ну ну. Ох, чую, не далее как завтра моя жалость ему боком выйдет. А он, чудак, все за меня сокрушался. Дескать, ни за что повязали, вместе с ним за компанию. Он, мол, об этом не говорил – криком кричал, ан все едино – не услышали.

–  Но ты, дядька Константин, не робей. Я завтра еще громче орать о том буду. Не глухие же они. Так что выбере¬шься ты отсюда, ей ей, выберешься,– слышится мне ше¬пот.

Вот же чудак попался. Одно слово – Апостол. Так он пока ничего и не понял.

– Ладно,– отвечаю.– А теперь помолчи, мне тут по¬думать надо, что завтра говорить.

– А чего тут думать? – удивляется.– Правду, вестимо.

Хорошо, в темноте не видно, как я улыбаюсь от его слов, а то подумал бы, что у меня крыша поехала. Я даже говорить ему ничего не стал – бесполезно. Только хлоп¬нул ободрительно по плечу, чтоб не терял бодрости, а в от¬вет – стон. Оказывается, пареньку уже досталось, и из¬рядно.