— Ну не воображаете же вы, что он попытается меня убить. — Недоверие, переходящее в смех, зазвучало в ее голосе.

 — Брэди не считает, что гуляющая бомба — дело рук наемника. А я считаю. Брэди думает, что корпорации не стали бы мараться сами, но, вместе с тем, и не привлекли бы — из гордости! — к этому делу Черный рынок. Вы знаете, что Страйгера поддерживают командиры, которые считают Страйгера лишь пешкой. Но сам Страйгер — другого мнения. Он хочет занять кресло в Совете по той же самой причине, что и вы — чтобы вырваться из их лап. Он жаждет власти. Смертельно. Он убьет ради обладания ею.

 Элнер отрицательно покачала головой, начиная улыбаться.

 — Кот, я понимаю ваши чувства. Да, Соджонер Страйгер чересчур рьяно заботится о своей выгоде и, наверное, он даже фанатик, — но, уверяю вас, не приспешник дьявола.

 — Он лгал, не так ли? Он подставил, разгромил вас и меня в присутствии всех и перед лицом Бога — чтобы получить желаемое.

 — Но Страйгер мог сделать это искренне. Он ведь заявил, что его дезинформировали.

 — Почему вы защищаете его? — Ответа не последовало. — Вы до сих пор верите, что он лучше вас? — Я бессильно опустил руки. — Леди, однажды я встретил одного типа, похожего на Страйгера. Он подобрал меня на улицах Старого города, купил еды — я первый раз за целую неделю ел приличную пищу. И, пока я ел, он беседовал со мной о том, какие псионы исчадия ада и извращенцы, поскольку они обладают такими способностями… — У меня сдавило горло. И уж это не было смехом, даже безумным. Я не представлял, о чем он говорит и почему именно со мной, выедая своим взглядом мои зеленые, с длинными узкими зрачками глаза. — Потом он притащил меня в снятую им комнату и избил до полусмерти.

 Открыв рот, Элнер села на край стола, стараясь нащупать в уме ответ.

 — Почему? — почти прошептала она наконец. — Почему вы не убежали?..

 — Потому что именно за это он платил мне, — ответил я и вышел из ресторана.

 Глава 17

 — Ну, — сказала Аргентайн, встретив меня в дверях, — в общем-то я не ожидала увидеть тебя снова. Во всяком случае, так скоро. — Ее серебряные брови изогнулись в молчаливом вопросе, когда Аргентайн открыла дверь чуть шире. — Только не говори, что ты одинок.

 Она все еще загораживала собой дверной проем. Стоя на ступенях, я вдруг почувствовал острую застенчивость, чего раньше со мной не случалось.

 — Хотел бы быть. Одиноким, я имею в виду… Дэрик здесь?

 Аргентайн рассмеялась, почесала в затылке.

 — А что, еще день? — Она задрала голову к небу. — Дэрик приходит только к вечеру.

 — Это важно. — Я еще глубже засунул руки в карманы.

 — Ты хочешь его видеть?

 — Нет.

 — Ты здесь не для того, чтобы ликвидировать меня вместе с моим клубом, иначе ты пришел бы не один. Итак, что я могу для тебя сделать? — Аргентайн зевнула; камфарная палочка-леденец, который она до того сосала, висел теперь у нее между пальцами. Тут вдруг я понял, что Аргентайн зевала, как зевает животное, — инстинктивно показывая зубы. Зевала, потому что нервничала и даже немного боялась. Как и я. И это как бы сделало ее настоящей, мне стало легче смотреть на нее, не было такого ощущения, что твой мозг заперт, как арестант в камере.

 — Мне требуются указания.