– Женщине не пристало посещать это заведение, – взмолился Аль-Амин. – Вы должны рассказать об этом хозяину, и он позаботится обо всем.

Рика круто повернулась к нему и уперлась руками в бока.

– С тобой или без тебя, но я отправляюсь именно туда. Если я чему-то и научилась в Миклагарде, так это тому, что здесь все можно купить. За подходящую цену. А теперь расскажи мне, как добиться освобождения здешнего пленника.

Глава 35

Бьорн медленно шел по полутемному коридору. Его руки и ноги были закованы в кандалы. Впереди него шел тюремщик, сзади – стражник. Он не выходил из камеры с момента заключения, и теперь радостное удивление от того, что можно идти, не поворачивая назад, упираясь в стену через каждые несколько шагов, было почти невыносимым. Это было просто чудо.

– Жалко, что нет времени помыть его, – произнес тюремщик. – Может, она заплатила бы больше, если б он был почище.

– Не уверен. – Бьорн услышал, как идущий сзади стражник сплюнул на грязный пол. – Я слыхал, что некоторые распутницы любят именно грязных и вонючих. А этот парень здоровенный.

– Полагаю, она поэтому и захотела его. – Тюремщик грубо заржал.

– Если ей нужен большой парень, почему бы тебе не привести сюда того убийцу и не предложить выбрать? Может, она возьмет их обоих.

– Я предлагал, но у госпожи особый вкус. Она захотела того, кто орал песни, а этот варяг – единственный, кто этим отличается. – Тюремщик почесал голову, распугивая своих вшей.

– Не будет ли у нас неприятностей из-за того, что мы его продали?

– Нет. Я заранее «потерял» все записи о нем, как только его привезли. Большой лысый мужик уже крутился тут, все выспрашивал, но я сказал ему, что никаких новых пленников не поступало. Я собирался весной выставить этого громилу на аукцион рабов. Весной цены повыше. Но у этой дамы явно денег немало, так что я наверняка получу с нее больше, чем на аукционе.

Бьорн равнодушно слушал, как они обсуждают его, словно быка на рынке. Казалось, все, что происходило в этом тупике Хеля, было не с ним. Не задумываться о том, какие новые ужасы его могут ожидать, было для Бьорна единственным способом выжить, и он скрывал свои чувства за маской безразличия. Его грубо впихнули в контору тюремщика. Цепи загромыхали.

– Вот он, – сказал стражник, подсовывая длинную дубинку под подбородок Бьорна и заставляя его поднять голову. – Пусть дама тебя как следует рассмотрит.

Щурясь на свету, Бьорн попытался тоже разглядеть даму, но она была закутана в шелковую чадру. Он ничего не мог сказать о ней, кроме того, что для византийки она слишком высокого роста. Женщина судорожно высвободила руку и, прижав ее к груди, попятилась. Наверное, запах ее отпугнул.

А сама она благоухала жасмином, причем так сладко, что у него закружилась голова. Месяцы голода привели его к истощению, все его чувства были предельно обострены. Тюрьма была пропитана едким запахом дерьма и страха…

Аромат этой женщины напомнил ему, что он когда-то жил в другом мире. Он готов был упасть на колени и благодарно лизать ступни ее душистых ног.

Тем временем ее евнух торговался с тюремщиком о выкупе и после долгих препирательств пришел к согласию. Его приятный тенор показался Бьорну знакомым, и он нахмурился, пытаясь сообразить, где он мог его слышать.

В доме араба! Это был Аль-Амин. Впрочем, было понятно, что евнух его не узнал. Ведь Бьорн поспешно внес Рику в дом и тут же удалился, так что евнух наверняка не успел его разглядеть. А вот Бьорн хорошо помнил Аль-Амина еще по тому разу, когда мальчишкой побывал в Миклагарде.